ГЛАВА 6

Финальная

Покуда Жека шёл, ему пришло в голову, что сейчас придётся объяснять ребятам, почему он теперь будет заниматься в другой группе. От этого идти сразу расхотелось. И Шаманчик… Вот как ему сказать, объяснить всё? До разговора с Алексеем Петровичем Жека хоть имел какие-то аргументы. А теперь? Все его объяснения себе оказались по факту лепетом слабого человека, не готового принимать решений. А Жека не хотел быть слабым! Хватит уже, надоело. Поэтому он и идёт говорить с Шаманчиком. И, возможно, с пацанами.

Вот до разговора с Петровичем, он бы, наверное, нашёл кучу объяснений почему ему сейчас этого делать не стоит. И отложил бы «на потом». А потом бы опять нашёл. И опять… Блин. Ну, где этот Петрович раньше был? Почему ему, Жеке, этого никто раньше не сказал, а? Как бы сейчас всё проще было-то!

Стоп. Неверный ход мыслей.

Жека аж встал. Подумал... Так. Верный ход мыслей – такой:

«Блин. Ну, где же жекина голова раньше была? Почему ему, Жеке, это в голову не пришло? Ведь просто всё оказывается! Всё бы сейчас было иначе!»

В этот раз с пацанами говорить не пришлось. Зайдя в спортшколу, Жека нос к носу столкнулся с Шаманчиком. Тот резко развернулся и пошёл в другую сторону. «Обиделся он что ли? Или теперь знаться со мной не хочет?», - подумал Жека.

- Шаманчик! Подожди! - крикнул, как в прорубь с головой, Жека.

Шаманчик остановился, но глаза прятал, и старался с Жекой взглядом не встречаться.

- Ты чего? Чего ты на меня не смотришь? – с обидой спросил Жека, - это из-за сегодня, да?

- Да не. Нормально всё, - прямо какой-то не как всегда промямлил Шаманчик.

И тут у Жеки слова нашлись сами собой! Он не стал ничего выдумывать и стараться оправдаться. Он просто сразу взял, и ляпнул:

- Ты извини. Струсил я.

Раскосые глаза Шаманчика стали круглыми, как в японских мультиках. Ему похоже даже показалось, что он ослышался.

- То есть? Что? Как – струсил?

- Ну как? – «понесло» Жеку. – Вот так. Обычно. Испугался. Подумал, что накостыляют мне сейчас. Хотел за помощью бежать… Только ты не подумай, что я это специально – тебе помочь не хотел, - поспешно добавил он, - я правда-правда как к месту прирос. Даже говорить не мог.

Шаманчик еще некоторое время переваривал информацию, а потом развеселился как обычно.

- Ааааа! А я думаю – как с человеком теперь говорить? Вроде пацан хороший, не стал бы он этой шушере помогать. Может, испугался, думаю? Или считает, что не прав я был? А испугался – ну, так со всеми бывает! А как с тобой себя вести не знаю! А теперь знаю! Ты не переживай, это со всеми бывает, когда с несколькими дерёшься. Встают, стоят, даже говорить не могут, – он подмигнул.

У Жеки сразу с плеч упал здоровенный камень. Он даже почувствовал, как тот свалился и укатился куда-то по вестибюлю.

- А ты чего не на тренировке?

- Да! Петрович сказал – сачкуй, боец. Заслужил. – он хитро улыбнулся, а потом пояснил, – Нос у меня слабый, чуть заденешь и всё. Вот заживёт чуть-чуть и опять бороться пойду. Завтра. А сегодня всю форму ребятам заляпаю, потом кому стирать?

- А мне Петрович сказал, чтобы я пока в среднюю группу ходил, - неожиданно легко признался Жека, - завтра вот теперь пойду.

- Да? Жаль. Я с тобой побороться хотел в партере – ты тяжёлый и вредный.- сделал неожиданное признание Шаманчик, - Интересно бы было. Ну, ты не переживай – бывает. Потом вернешься, может. У нас вот Мимино так же.

- Ну, ладно. Давай! – Жека протянул руку Шаманчику.

- Пока! – пожал Шаманчик такой же крепкой лапкой, как и у взрослых самбистов жекину руку.

Жека решил ещё зайти в туалет и направился в сторону раздевалок. Вдалеке, в зале, было видно, как пацаны играют в какую-то игру похожую на регби – они носились по залу с мячом в руках.

- Эй, ты подожди! Он там не работает, - догадался Шаманчик, - Ихтиандр бастует, закрыли его. Ты туда иди, к тренерской. Там есть, – показал он рукой в сторону уходящего вправо коридора.

Жека направился к тренерским. Уже возвращаясь назад, он услышал доносящиеся из-за закрытой двери тренерской голоса. Подойдя поближе, Жека понял, что это беседуют Костяныч и тренер. Любопытство оказалось уж очень сильным, и Жека на цыпочках подкрался к двери.

Речь, по видимому, шла про него.

- Не. Зря ты так, Петрович. Он классный пацан.

- Знаю, что классный. Я и не спорю. Я тебе больше скажу – он потенциальный кандидат в Команду… Но в этот раз он сдался. Была неожиданная сложная ситуация, а он решил уйти. А человек и проверяется вот в таких, неожиданных ситуациях. И сложных. Одно дело, когда у него сценарий на бумажке расписан, а другое – когда он своей головой думает… И я, Стёпа, его не наказывал. Не говори глупостей – всё ты прекрасно понимаешь. Я не могу растить героя из человека, который забывает про друга и начинает думать только про себя.

- Но ведь он уже раз начал трепыхаться! Когда они его с Лёликом шугать пытались!

- Это другое. Там в нём заговорила мужская гордость. Это тоже хорошо. Но там он думал про себя. И защищал – себя. А тут нужно было вступиться за другого. И не просто другого – а члена Команды… Ты не хуже меня понимаешь, что в нашем деле одному делать нечего. Уничтожат. Только вместе. Я с тобой, я с пацанами, они друг с другом. А когда человек в сложной ситуации вдруг «включил заднюю» - он еще не готов. Это тут драка с мальчишками. А если он на Той Стороне схлестнётся? Ты можешь сказать, что будет? А?

- Думаю, что всё было бы хорошо, всё было бы так, как надо…

- «Ты думаешь»… А надо быть уверенным! И они тоже должны быть уверены друг в друге! Должны знать, что случись что – есть надёжный друг, который всегда прикроет спину. А вот как Шаманчик после этого может быть уверенным в нём? И как я могу быть в нём уверенным? А если с ним что случится там? Я же себе этого не прощу! Ты помнишь, почему я начал их учить всему этому?

- Помню…

- Ну, вот… Он славный парень, способный. Но пока – рановато. Пусть поборется немного, закалит характер, а тогда уже посмотрим.

- А как он отреагировал?

- Ну, как ты сам-то думаешь? Как люди в подобных ситуациях реагируют? Обиделся, конечно… Ну, на пользу это ему, в любом случае. Как и любой опыт – что побед, что поражений. И, кстати, ещё одно вступительное испытание. Если наш человек – будет ходить продолжать. Поступит, как герой – сильнее только станет. А если обычный – психанёт и не придёт больше. Ещё и массу положительного в этой слабости найдёт…

- Всё-таки я думаю, что так спешить не стоило. Позанимался бы, пообтёрся. Понял бы всё…

- Опять ты – двадцать пять! Ну чего ты заладил! Стёпа! Я с тебя удивляюсь! Ты же знаешь, что с Командой что-нибудь эдакое случается постоянно! У них уже такой уровень Силы, что если это не находит их, то они находят его сами! Ну? А случись что, пока он не готов?

- Он на ВДНХ ходил…

- Чего? Как? Вот паршивец! Я же строго-настрого! И живой?!? Подожди… А как ты…

- Ты только не заводись, Петрович. Не заводись. Не надо… Вообще-то это мы с тобой хороши. Надо было объяснить хоть чуть-чуть. А то – «Не ходить! Я сказал!»… Они же любопытные, дети. А те, кто для Команды подходят – так вообще. Чересчур любопытные. Так что не заводись. Замес по секрету поведал. Чисто из соображений безопасности, чтоб я следил, и не случилось чего. Вот-с… Я тебе тоже по секрету и говорю. Как, можно сказать, главе тайного ордена.

- Да ну тебя с шутками твоими. Не упоминай при мне вообще все эти Ордена, Кланы, Семьи. Это всё с Той Стороны. У нас – Команда.

- Уговорил. Извини, если что… Дык я об чём? Пошёл, значит, наш герой вчерась на ВДНХ. Один, заметь. Пошёл, по его словам, утром… И весь день там проторчал…  Петрович! Весь день!... Вечером маньячина Замес, как обычно, поскакал туда разминаться на призраках. Выбегает к кладбищенским воротам, а там сидит зелёный Евгений Андреевич, и уже даже блеять не может. По словам Замеса, его там, похоже, кошмарило по полной. В принципе, не трудно догадаться. Он, наверняка, пошёл ходить. Верняк – вышел к обрыву… Ну, где Чёрный Лодочник хозяйничает… А вот как он умудрился из парка живым выйти, да ещё и обратно к воротам – уму не постижимо… Но самое главное! Замес нашел его на том самом пятачке, где раньше стоял храм! То есть он туда интуитивно уполз, чувствовал как-то, что там они его не тронут.

- Якорный Бабай… Ну дела… Да, точно способный… Ну, тогда, значит, еще быстрее вернётся. А пока – рано. И не уговаривай.

- И это. Петрович. Замес сказал, что наш кандидат в герои про какую-то тётку и зелёные пальцы кричал… Ты что-то подобное знаешь? Слышал?

- Не припомню что-то. Надо будет в источниках посмотреть… Неужели что-то новое объявилось?

- Вот-вот. И я о том же.

- Так. Это вы там с Замесом кореша. Скажи ему, чтобы пока туда ни ногой. Понял? Кросс пусть бегает, максимум на лестницу вбегает. А вот дальше кладбищенских ворот – ни-ни. Обойдется без спаррингов с привидениями. Шут его знает – что там выползло…

Жека, решив, что на сегодня с него новостей достаточно, также на цыпочках отошёл от двери и направился к выходу. Да. Делааааа. Что-то начинает проясняться, но от этого только еще больше непонятного становится.

Выйдя на улицу Жека огляделся. Настроение было непонятное, домой еще ехать не хотелось. И он решил пройтись пешком – надо многое обдумать. Ну и интересно же! Он пока город видел лишь чуть – из окна машины, возле дома, по пути на тренировку… Ну, и ВДНХа эта ещё…

И Жека решил срезать, как ему казалось, путь – пройти напрямик. Дорога к спортшколе шла от дома вокруг холма – под горку вниз, по дуге. И, по предположению Жеки, дом сейчас находился где-то напротив. Нужно только через холм перейти.

Он и пошёл.

После всех событий идти было легко и нестрашно. Во-первых, Петюня и его «близкие» уже его не тронут. А, во-вторых, даже если бы они и попытались его тронуть, теперь Жека бы стоять не стал. От понимания этого на душе было хорошо и настроение поднялось.

Жека прошёл дворы стандартных пятиэтажек-хрущевок, какую-то школу (не его ли, случаем?), и вышел к дороге, уходящей вверх на холм. Этот район Жеке тоже понравился. Тут, как и везде в городе, росли ёлки. Уже одиночные пятиэтажки, вначале стоящие по обеим сторонам дороги, сменились высокими заборами одноэтажных домов. Сквозь ветви деревьев проскальзывали солнечные зайчики, спрыгивали на дорогу и играли там. Было тихо и хорошо. Где-то басила собачища, кто-то жарил шашлык. Жека весело топал по асфальту, вертел по сторонам головой и думал.

Значит, что у нас получается? ВДНХ – это какое-то странное место, где, похоже, водится всякая нечисть.

Петрович не только тренирует пацанов самбо, но и руководит какой-то непонятной Командой. В эту команду входят: Чук, Гек, Шаманчик, Ярый, Мимино, Жора, Тёма и Вовчик. И Замес ещё. Петровичу помогает участковый Костяныч.

Чем вся эта компания занимается – не понятно. Понятно, что чем-то очень опасным, раз они особые, и «требования к ним особые», и «спрос с них большой». Но вот чем конкретно – до сих пор не ясно. Они, типа, как Охотники за привидениями? Но тогда – почему самбо? Охотникам же нужны протонные излучатели, комбинезоны, и машина «Скорой помощи»… Хотя «Т-34» Костяныча очень напоминала машину команды супергероев, но всё равно – не Бэтмобиль.

Вопросов было много. Почему некоторые пацаны из Команды имеют прозвища, а некоторые – нет? Почему Жека мог погибнуть на ВДНХ, а Замес там просто тренируется? Значит, там не так опасно получается? И как Костяныч помогает Команде? Стреляет в призраков из пистолета? Так их пистолетом не убить – опять же протонный излучатель нужен. Или он их арестовывает и сажает в тюрьму? Жека хихикнул, представив уныло плывущих над землей привидений в наручниках. Наручники на них не держались (они же призраки) и падали. А сзади них шёл Костяныч и грозил пистолетом…

Бред какой-то.

Жека перевалил через холм и спускался с другой стороны. Поглядев сверху, он понял, что по этой дороге сильно забрал в сторону от дома. Его дом виднелся справа, а внизу стояли какие-то  большие здания – то ли цеха, то ли склады, и район невысоких двухэтажных домишек…

Жека спустился с холма и повернул в сторону дома. Дорога лежала мимо этих зданий. Они всё-таки больше напоминали цеха завода, чем склады. Только заброшенные – оттуда не доносилось ни звука. Ярок шпарило солнце, стояла тишина. Гробовая.

Точно! Тишина стояла именно гробовая. Жеке стало не по себе. Вроде всё вокруг было отлично – солнышко, ветерок, птички… Стоп. Птички не пели. Как и тогда, на ВДНХ. Слышно было только, как шуршит по асфальту мусор и громыхает оторвавшийся лист жести на крыше одного из цехов.

И никого вокруг.

Жека свернул на улочку с рядом двухэтажных домишек. Тут тоже не было ни души. Вообще. Странно. Всё вокруг говорило о том, что люди вот тут, в этом самом месте, в этот самый момент есть! А никого не видно. Что за дела? В одном дворике стояла детская коляска, в другом – велик. Окна в некоторых домах были открыты настежь, и ветер трепал белые занавески. Где-то сушилось белье на верёвках…

И никого. Даже собаки не бегают… «Собачки», - вдруг вспомнил Жека, - «Собачки тут бегают. Много. И воют». Жеке стало холодно. Солнце, опять же, шпарило во всю ивановскую, но Жеку оно что-то слабо грело.

Он поёжился.

Плач.

Неожиданно Жека услышал, как плачет ребёнок. Горько-горько, и как-то… Как-то безнадёжно. Плач раздавался неподалёку, за следующим поворотом. До этого места было рукой подать, но Жеке вдруг сильно-сильно захотелось развернуться и помчаться отсюда куда глаза глядят. Куда угодно! Лишь бы подальше от этого тихого места с такими домашними домами…

А ребёнок всё плакал.

Причём плач приближался к Жеке.

Жека попятился.

Ещё раз он оглянулся по сторонам. Никого. Вообще. Занавески в окнах, коляска, велик… Жека еще увидел в небольшой песочнице игрушечный самосвал с горкой песка в кузове и воткнутый в этот песок совочек.

И этот непонятный плач.

И страшный.

И вдруг внутри Жеки что-то стало подниматься. Злость – не злость, ярость – не ярость… Какая-то злая уверенность – вот! Уверенность в том, что вот тут, в этом самом месте, он, Жека Князьков, сегодня оказался неспроста. И может быть там сейчас кто-то стоит до последнего, а он, Жека, нужен, чтобы помочь этому стоящему до последнего кому-то. Ну и что, что это ребёнок плачет? Он, что? Не может сопротивляться? Ну, может и не сопротивляется и не стоит, но ведь плачет? Значит, нужна помощь!

А тот, кто сейчас обижает этого ребёнка, тот сейчас от Жеки и получит.

Жека сжал кулаки и пошёл вперёд.

Сразу же весь страх куда-то ушёл. Вообще ощущения напоминали те, которые были у него, когда он Лёлика толкнул и к Петюне полез. Только тогда он не понимал, что делает и зачем. И он не знал, что делать. Теперь же Жека прекрасно понимал – куда он идёт, зачем, и для чего. А что он будет делать? А на месте уже разберёмся – что он будет делать.

Жека завернул на боковую, не особо широкую, улочку, на которой так же не было ни души. Почти. По улочке шел мужик и вёл за руку ребёнка – мальчика лет пяти. Мальчик не хотел идти и упирался ногами. По-видимому, сил у него уже не оставалось, так как мужик совершенно без усилий, практически волоком, тащил мальчишку по улице. Сандалики пацана скользили по асфальту, и он на них, как на лыжах, ехал за мужиком.

Мужик же, на удивление, выглядел совершенно обычно. Невысокий, лысоватый, в каком-то мятом бесцветном костюме. В одной руке у него был портфель, а в другой рука мальчишки. И, что больше всего удивило Жеку, мужик был в очках. В каких-то допотопных очках – квадратных, больших, с затемнёнными стёклами. Жека, вообще-то, думал, что в таких очках ходят учителя и профессоры. А учителя и профессоры детей не обижают. Они их учат.

Этот же обижал. Совершенно точно.

- Мужчина! Отпустите ребёнка, - как взрослый крикнул Жека, - не видите что ли? Он с Вами идти не хочет!

Не изменилось совершенно ничего. Мужик продолжал переть вперёд. Лишь мальчуган на секунду замолк, увидев Жеку, а потом заревел ещё пуще.

Расстояние между ними сокращалось. Жека на секунду растерялся. Ладно бы этот перец ответил ему чего-нибудь. Но он даже не обратил на Жеку внимания! Как будто это не Жека совсем, а прям пустое место какое-то.

Жека стоял, мужик шёл, мальчишка ревел. Почему-то сразу вспомнились сюжеты из телевизора про то, что пропадают дети, и их потом никогда не находят.

Наконец Жека решился.

Он подбежал к мужику, схватил того за руку, державшую ребёнка, и изо всех сил дёрнул.

- А ну отпустите его сейчас же! – заорал Жека.

Вот теперь мужик как будто увидел Жеку.

- Кыш! – прошипел мужик.

Правда, это прозвучало как: «Кхххышшшщщ» - как будто прошипел. И шипение такое противное – как свист. Громкое, аж по уху резануло.

И еще Жеке по уху резануло портфелем. Точнее долбануло. Твёрдым углом прямо по хрящику… Прошипев этот «Кхыщ», мужик медленно повернул к нему голову и отмахнулся второй рукой с портфелем. Портфель ударил Жеку по голове, и он, отлетев в сторону, упал на коленки. Стало очень больно и ухо сразу запылало синим пламенем. От боли на глаза навернулись слёзы. Но только от боли. И совсем чуть-чуть.

А вообще – напрасно мужик так с Жекой поступил. Ой, напрааасно. Если он думал, что Жека испугается, то он сильно ошибся. Потому, что Жека не испугался. Он разозлился. Взъярился даже весь.

Ах, вот, значит, как? С маленькими драться? Детсадовцев обижать и младшеклассников бить? Ну, погоди!

Тут Жека вспомнил слова Петровича, когда тот устраивал Шаманчику «разбор полётов». Когда противник крупнее и сильнее физически, в благородство играть опасно. Тем более что он уже не прав в том, что обижает того, кто слабее и младше. За это нужно наказывать.

Вопрос – как. Этому непонятному мужику, похоже, все жекины действия были как слону дробина. Жека огляделся вокруг и в полисадничке на другой стороне улицы увидел оставленные кем-то городки… «Ого, тут ещё и в городки играют», - подумал он… Мухой метнувшись туда, Жека схватил городошную биту… Если кто не знает – это такая круглая, очень тяжёлая, палка в метр длиной…

Мужик, видимо, никуда не торопился. Он дошел до поворота, на который выскочил Жека, повернул налево и направился в сторону заброшенных цехов. Жека взвесил биту в руках, перехватил поудобнее, и рванул вслед за ним.

Мужик продолжал монотонно двигаться и тащить за собой мальчишку. Ни на что вокруг он не обращал внимания. «Сейчас обратит», - подумал Жека и разбежался.

Как Самурай Джек взлетел над мужиком замахнувшийся битой Жека и со всей силы засветил ему этой битой по башке… К сожалению, мужик обратил внимание на Жеку чуть раньше, чем жекин мастерский удар достиг цели. Он оглянулся через плечо.

Бита чуть зацепила мужика по уху, сбив его странные очки, и не причинила никакого вреда. Почти. По крайней мере, тот остался стоять на ногах. Но плечо он убрать не успел! И бита со всей жекиной силы хряпнула мужика по этому плечу!

Он зашипел, скособочился и… выпустил руку мальчишки! Тот, не теряя даром времени, рванулся в сторону и помчался прочь. Жека возликовал! Теперь можно было драпать и самому.

Но не тут-то было… Пацан, отбежав совсем чуть-чуть, споткнулся и растянулся на дороге во весь рост. Вместо того, чтобы подскочить и улепётывать дальше, он остался лежать в пыли. Только сильнее реветь начал…

Блин.

Попал.

Жека вдруг понял, что вот теперь его точно ждут очень большие неприятности, по сравнению с которыми драка с Петюней – детский лепет.

Потому что сейчас он рассмотрел мужика внимательнее.

А тот всем телом повернулся в сторону Жеки и теперь пристально смотрел на него. Лицо мужика было чуть желтоватым – такая нездоровая какая-то желтизна. Он чуть приоткрыл рот, и то ли хрипло дышал, то ли, выдыхая, хрипел. Очень жутко. Зубы у него были редкие, кривые и коричневые. Время от времени мужик высовывал кончик языка и облизывал губы, как будто они у него пересохли. Язык был бледным и каким-то серым… Мама иногда варила для заливного говяжий язык... Ну… Вот… Очень похоже… Да… Жека вдруг подумал, что он теперь никогда варёный говяжий язык есть не будет. Оставалось придумать, что говорить маме, и как ей объяснять – почему на говяжий язык Жека теперь без содрогания не сможет взглянуть… «О чём я думаю вообще», - вдруг пришла в голову мысль, - «Тут, походу, что-то недоброе начинается, а я про заливное».

Страшнее всего были глаза мужика. Они были чёрные. Не карие, а именно что чёрные. Как будто радужка исчезла совсем, а во весь глаз был только чёрный зрачок… Вот для чего ему затемнённые очки нужны были – чтобы люди глаза его не видели… Хотя откуда тут люди? Нет никого. Один Жека, да мальчишка этот гадкий. И он всё продолжает верещать. Вот же блин! Давно бы встал и убежал уже!!! Чего он там разлёгся? Что теперь? Смерть тут за него принимать что ли?

Мужик смотрел на Жеку как на пустое место. И почему-то вдруг Жека чётко понял, что вот это – то, что перед ним стояло – не было человеком. То есть не в том смысле, что совести у него не было или ещё там что, а в том, что это не человек был.

И Жека понял, что ловить ему тут нечего. И что он плотно встрял. Убежать – не убежишь. Не оставлять же этого мелкого вот этому. Сражаться? Ну, городошная бита – вполне себе оружие. Но против человека. А как быть вот с этим?

Короче всё печально.

Жека присел пониже, чуть наклонился вперёд и, замахнувшись, положил биту на плечо. Ловить-то нечего, но просто так он не сдастся.

Мужик сгорбился, опустил плечи вперёд и скрючил пальцы, как будто не пальцы это были, а лапа с когтями. В другое время Жека бы похолодел, но сейчас он просто обратил внимание, что пальцы у мужика были такие же длинные, как у одноглазой тётки с ВДНХ. Только не зелёные.

Мужик… существо, точнее… пошло к Жеке.

Жека приготовился.

Мужик чуть поднял вверх руки, как бы прикрывая голову.

«Ага!», - злорадно подумал Жека, - «Всё-таки боишься по башке получить!»

И, чуть скрутившись в сторону плеча с битой, со всей силы, от души, врезал существу!

По ноге…

Показалось, что существо даже удивилось такому удару судьбы. Оно как-то квакнуло, и присело на ушибленную ногу.

На этом жекино везение закончилось. Удар был такой сильный, бита была такой тяжелой, а жекины руки такими слабыми, что бита вырвалась из них, и, стуча, запрыгала по дороге.

Жека вскочил и рванулся к ревущему пацану. Этот мелкий паразит продолжал лежать и даже не предпринимал попыток встать. Жека схватил его подмышки и начал поднимать, стараясь поставить на ноги.

- Ну! Давай! Вставай давай! Ну, чего ты разлёгся, а? – чуть не плакал он.

Глупый мальчишка только ревел, и зачем-то поджимал ноги, когда Жеке удавалось оторвать его от земли.

Жека оглянулся.

Существо, хоть и припадая на ушибленную ногу, но всё равно очень проворно и быстро ковыляло к ним. До пацана и Жеки оставались считанные метры. И тогда Жека совершил нечто совершенно сумасшедшее. Он рванулся подальше от пацана, стараясь сохранить дистанцию между ним и существом (вдруг мальчишка опомнится?), и, подпрыгнув с разбегу как Шаманчик, ударил существо ногой в пузо.

Бесполезно. Сам Жека чуть не упал, а оно, всего лишь, сделало небольшой шажок назад и опять попёрло вперёд, протянув к Жеке свои грабли. В эту секунду Жеке вдруг вспомнилось то, что делали пацаны на тренировке. Он ударил по тянущейся к нему руке и резко ушел вниз, в ноги. Что делать дальше он не знал, но существо, которому, видимо, уже казалось, что Жека в его руках, потеряло равновесие, и, споткнувшись о прыгнувшего в ноги Жеку, стало падать вперёд.

Жека, почувствовав, что на него сверху валится эта страшная туша, вдруг дико испугался, и рванулся вверх.

Существо падало вперёд, когда подпрыгнувший Жека подбил его ноги. Ноги уже взлетали, поэтому оказалось, что этим своим толчком Жека случайно придал дополнительную скорость летящей в асфальт лысой башке.

Башка со стуком врезалась в асфальт.

Game over.

Малыш уже перестал плакать и, похоже, успокоился. Жека подошёл к нему и опять стал поднимать на ноги.

- Ну, всё, всё. Пойдём родителей твоих искать.

И вдруг он почувствовал, что успокаивать этого мелкого, поднимать его на ноги, искать его родителей, да и вообще что-то делать у него нет никакого желания и сил. Тело охватила какая-то слабость, ноги дрожали, безумно хотелось пить.

Точно! Надо попить. Он знал, что в таких райончиках должны быть колонки на улице – нажимаешь на рычаг, и из крана бежит холодная вода. Надо найти такую колонку и напиться, а то похоже, что он в пустыне ходил несколько дней. Спросить бы кого, да ведь пусто.

Жека стал искать глазами колонку и оглянулся назад.

В двух метрах от него с земли поднималось существо. И до того страшный его вид, после встречи с асфальтом стал вообще ужасным. Нос набок, половины зубов нету, рожа в земле.

Малыш тоже увидел этот ужас, и, опять разревевшись, сел на попу.

Блин.

Блин, блин, блин!

Сил сопротивляться не было. Что еще тут можно сделать Жека не знал. Дурной ребёнок спасаться не хотел, а сидел на земле и пускал носом пузыри.

Приплыли.

Вот теперь точно – Game over…

Жека как-то отстранённо наблюдал за появившимся со стороны цехов Рокхоппером Петровича с самим Петровичем на нём.

Существо шло к Жеке, мелкий, походу, сорвал голос, Петрович вдалеке спрыгивал с велика и набирал разбег, а Жеке было уже всё равно.

Когда до пацанов оставалось буквально два шага, Петрович настиг существо. Как бы продолжая бежать, на шаге, он врезал ногой по его щиколотке. За долю секунды до этого Петрович схватил мужика за пиджак на плечах, и, одновременно с ударом, рванул назад, за себя и вниз.

Существо глухо шлёпнуло спиной об асфальт, тут же перевернулось на живот и стало вставать на четвереньки.

Петрович, не теряя времени, схватил его одной рукой за отворот пиджака, быстро запрыгнул на спину, другую руку глубоко просунул снизу подмышку, положив кисть на шею, и, заправляя свои ноги между раскоряченных ног, растянул того вперёд и назад. Существо опять шлёпнулось на живот, и зашипело.

На левом запястье тренера, мягким синим цветом, светился какой-то браслет.

- ГЛАЗА – ЗАКРЫТЬ!!! – прогремел Петрович.

Жека тут же зажмурился. Он не сомневался, что мелкий, хоть и глупый был, тоже закрыл глаза. Петрович умел убеждать людей.

Раздался громкий свист, как будто проткнули колесо у машины. У Жеки заложило уши. Потом громкий хлопок, и тишина.

- Жека! Глаза открой, быстро!

Хм. Надо же. Уже – Жека. А то всё «Евгений, Евгений»… Жека открыл глаза.

Петрович уже стоял на ногах, с ног до головы заляпанный какой-то чёрной дрянью. Как будто в мазут залез. Существо куда-то пропало. Малыш сидел и всхлипывал. Ветер стал очень сильным и больно кидался песком в лицо. На небе собиралась огромная туча. Всё закончилось.

- Слушай и делай, вопросы потом. Внимательно сейчас смотри по сторонам. Когда возвращаешься с Той Стороны – всегда вот так. И запомни как было – ты умудрился залезть на Ту Сторону… Всё. Смотри.

Жека принялся смотреть.

Было нестерпимо душно. Туча на небе росла на глазах, а солнце спряталось. Ветер стал просто нестерпимым и жестоко сёк щёки песком. Малыш закрыл лицо ладошками и спрятал голову в коленях. Жеке захотелось сделать так же.

- Смотреть! – громыхнул Петрович.

И Жека, защищая глаза козырьком из ладоней, продолжал смотреть. Вот из открытого окна дома напротив высунулась женщина, и торопливо принялась ловить летающую на ветру ставню окна. Вот хлопнуло окно в доме рядом. Жека повернулся туда и увидел за окном дядьку, закрывающего окно на шпингалет. Вот мимо него промчался какой-то пацан и скрылся в подъезде дома, расположенного дальше по улице.

- Сенечка, сынок, ну куда же ты убежал, а? Мама же волнуется, Сеня! Ну, где ты был? – кто-то запричитал прямо над его ухом.

Жека вздрогнул и оглянулся.

Над сидящим на земле мальчишкой склонилась худенькая девушка в домашних тапочках и халатике. Он гладила ребёнка по голове, плечам, спине, хватала его за руки, а из глаз потоком лились слёзы.

Ага. Вот и мама нашлась.

Дав шлепка этому Сенечке, отчего тот опять заревел (сколько же в нём воды-то!), девушка повела мальчишку назад по улице.

Над головой взорвался гром, стёкла в окнах зазвенели, где-то вдалеке заорала автомобильная сигнализация, и хлынул дождь. Он был такой силы, что Жеку чуть не смыло. Дождь лил сплошным потоком. Казалось, что кто-то перевернул над головами Петровича и Жеки огромную бочку с водой. Обзора не было вообще никакого. Виделся только силуэт Петровича, который стоял, раскинув руки и подняв голову к небу. Жека, повторяя за ним, тоже поднял голову и раскинул руки. Глаза пришлось сразу же зажмурить – капли были крупные и больно били по лицу. И вдруг Жеке стало очень хорошо и спокойно. Волна какого-то беспричинного ликования поднималась по животу и распирала грудь. Вся усталость, всё бессилие, которое недавно испытывал Жека, были напрочь смыты дождём. Наоборот – внутри росло чувство наполнения энергией, радости и удовольствия.

Дождь закончился так, как будто кто-то повернул кран. В считанные секунды поток воды иссяк и закончился. Вдоль дороги, в канавке, шумела вода, солнце играло в лужах, и, пока ещё неуверенно, зачирикали птицы.

Туча уходила за горизонт.

Жека посмотрел на Петровича. Тот стоял мокрый и чистенький. И улыбался. Жека ошалел. Вид улыбающегося тренера был для него непривычен.

- Ну? Всё видел? Всё запомнил?

Жека кивнул головой.

- Понял – в чём разница?

Жека задумался.

- Наверное, потому, что дождь?

- Правильно, дождь. Только не просто дождь, а вот такой – ливень стеной и гроза как канонада. Что ещё?

- Ветрище жуткий.

- Так. Ещё? Ну? Думай! Самое основное?

И тут Жеку осенило:

- Люди. Когда всё закончилось, появились люди. А до этого – не было. Словно вымерло всё.

- Точно! Вот это – Та Сторона. Она проходит тут же, в этом же месте, в это же время. Но она – другая… Ладно. Пойдём, присядем куда-нибудь, я тебе всё подробно расскажу. Похоже уже можно.

И они направились к лежащему велосипеду Петровича.

- Ты, вообще, как в этом месте оказался-то?

- Да домой шёл, решил вот пешком, через горку. Срезать. Вот, блин – срезал, называется.

- Ничего. Всё в нашей жизни происходит не случайно. Видишь – не просто так ты тут оказался.

- А Вы вот как тут оказались?

- Мы за этой тварью давно охотились, я примерно представлял, где она обитает. Даже примерно время просчитали – когда она за добычей вылезет. Оказывается, на полчаса ошиблись.

Петрович посмотрел на жекин лоб гармошкой и усмехнулся.

- Ладно. Давай по порядку.

«Мы» - это я, Костяныч, Замес, Шаманчик, Ярый, Мимино, Чук и Гек, Жора, Тёма и Вовчик. Мы – Команда. Таких команд, как наша, много в разных городах. Иногда даже по нескольку в одном – если он крупный. Мы – Охотники…

- За приведениями? – влез со своей догадкой Жека.

Петрович усмехнулся.

- Да нет. Привидения – это так. Пустяки.

- Какие же это пустяки, если они меня чуть на ВДНХе этой не угробили? – возмутился Жека.

Петрович глянул на него и кивнул головой.

- Ходил? Знаю уже, в курсе. ВДНХ это отдельное место и отдельная тема, там не совсем приведения, там кое-что похуже, но об этом мы с тобой потом поговорим… Ну, а по поводу опасности… Сам же видел – Замес туда тренироваться бегает… Нееет. Это другое. Не перебивай лучше.

Так вот. Мы – Охотники. То, что я сказал тебе раньше, это так – общая картина. А суть состоит в следующем. В нашем мире есть существа, о которых все знают, но никто практически не видел. Люди только догадываются, что они есть, да слухами пользуются – в книжках читают и по телевизору смотрят. Это и известные тебе вампиры и оборотни, и куча всякой другой нечисти, о которой средний человек даже и не догадывается.

Но их никто не видит. Не потому, что они какие-то особенные там, невидимые, или как в «Ночном дозоре» - в разных слоях Сумрака могут быть. Нет. Не по этому. Они просто живут в нашем мире, в нашей реальности, а действуют на Той Стороне. И всё бы ничего, но вот результаты их… гхм… жизнедеятельности отражаются здесь.

 То есть пока он тут живёт – всё нормально. Никто не догадывается, кто он на самом деле. Всё в порядке. Он ходит на работу, у него, возможно, семья есть, дети даже могут быть…

А потом приходит час, и он начинает действовать. И вот тут-то его никто и не видит. Почти. Я вот вижу. Ты теперь видишь. Все ребята наши видят. И есть ещё, в принципе, куча людей, которые могут нечисть, когда она идёт по Той Стороне, увидеть. И не обязательно эти люди – Охотники. Просто они готовы… Так вот вся проблема в том, что таких людей ничтожно мало. Охотников – и того меньше.

А нечисти – много.

Пока понятно?

Жека кивнул. Пока, более-менее, было понятно.

- Теперь о том, почему, собственно, одни видят нечисть, а другие нет… Для того, чтобы попасть на Ту Сторону или видеть, нужно обладать Силой, Верой и Желанием.

Что это такое?

Во-первых, Сила. Это не только физическая сила – помнишь наш разговор во дворе спортшколы? К сожалению, по-настоящему сильных людей сейчас становится всё меньше и меньше. Поэтому-то в массе своей люди и не видят Той Стороны.

Слабый человек привыкает ходить, закрыв глаза и опустив голову. Он боится увидеть что-нибудь, что нарушит его мирок и причинит ему какое-нибудь беспокойство. Именно поэтому он не замечает не только плохое, но даже то хорошее, что может лежать рядом с ним. И он, не замечая, проходит мимо чужой беды или страданий.

Самое страшное, что он делает это не специально. Те, кто делает это специально – это плохие люди, и с них особый спрос… Он реально – не видит этого! Такой человек не плохой. Он обычный. Он так привык.

Сильный же человек идет, гордо подняв голову и смело глядя в лицо испытаниям, которые выпадают на его долю. В каждом испытании он видит для себя шанс стать лучше самому и улучшить мир вокруг себя. Поэтому он замечает всё. В том числе и чужую боль. Вот такой человек – редкий. Но он тоже привык. Привык побеждать. Об этом я тебе тоже говорил.

Вспомни – ты кого-нибудь видел на Той Стороне, когда встал один против этого существа? Никого не было. И, уверяю тебя, если бы ты решил не лезть, то Та Сторона сразу бы выбросила тебя. Ты бы тут же оказался в гуще людей, и со временем забыл бы этот эпизод. Решил бы, что тебе показалось. И поверил бы в это.

А вот это уже второй момент.

Вера. Ты должен верить в чудеса. Если ты веришь в чудо – для тебя не составляет труда перескочить на Ту Сторону. Для детей это проще – верить в чудеса. Именно по этому, нечисть, в основном, нападает на детей. Их проще утащить на Ту Сторону, а там… Что там дальше – мы не знаем. Пока. Никто из нас не знает. Мы либо успеваем до этого, либо не успеваем совсем…

Взрослым сложнее. Мы уже разучились верить в чудо. В нас много Силы, но мало Веры. В вас, детях, наоборот – много Веры, но мало Силы. Поэтому вы так легко и перескакиваете на Ту Сторону. Почти все дети практически без проблем перескакивают на Ту Сторону и обратно. И там, кстати, не всегда так одиноко. Но со временем они растут, Вера их ослабевает, и они просто забывают о том, что было с ними в детстве. И теряют Веру… Ты фильм «Капитан Крюк» не видел? Посмотри обязательно – там этот процесс очень хорошо показан.

Ну, и Желание. Вам это пока не обязательно, вам Веры и любопытства с лихвой хватает, а вот нам, старшим Охотникам, оно нужно для того, чтобы оказаться в нужный момент в нужном месте Той Стороны.

Вот это – три составляющих пропуска на Ту Сторону.

Вопросы есть?

Жека помотал головой – нет пока.

- Поехали дальше. Теперь про нас… Думаю, ты уже догадался, что пацаны не просто так друг к другу обращаются, да? У одних есть прозвища, у других нет… У каждого из нас есть вот такой браслет, - Петрович вытянул вперёд руку.

На его запястье, плотно облегая, как часть руки расположился серебряный браслет с какими-то странными узорами и буквами. Видимо его свечение и видел Жека, когда Петрович боролся с существом.

- Это не просто украшение, и не знак принадлежности к чему-то тайному… хотя и ни без этого… Это оружие. Для того чтобы уничтожить нечисть, нужно прижать браслет вот этим местом к его лбу на несколько секунд. Как он действует конкретно, я тебе расскажу в следующий раз. Сейчас важно понимать – что это и для чего.

Так вот. Те пацаны, у которых прозвища – они этот браслет уже применяли. Те, у кого прозвищ нет – нет. Это не моё изобретение и не нами придумано, это так сложилось само собой. Прозвище рождается как-то само собой. Раз – и уже есть…

Между мной, Степаном и пацанами есть одна существенная разница.

Мы с Костянычем – ищем, находим и уничтожаем нечисть. Костяныч так вообще – глаза Команды, её уши, колёса и поддержка со стороны Закона… А вот пацанов нечисть находит сама. Такие дела… Теперь ты понимаешь, почему после драки Шаманчика с хулиганами, я решил тебя пока не брать в команду?

Жека, которому вдруг стало жутко, кивнул.

- Вы все – и ребята из Команды, и ты – действительно особенные. Нечисти не нужны обычные дети. Она охотится именно за такими – ребятами, в которых есть родничок Силы. Нечисть питается этими родничками. И если ребёнок не хочет развивать свою Силу, то велик шанс, что когда-нибудь нечисть найдёт его…

Я ведь сначала не планировал руководить Командой из детей, знаешь? Другие Команды – там в основном взрослые. Это мы тут такие. Особенные. Просто в один прекрасный момент я понял, что всех детей с родничками Силы защитить не смогу. А вот научить, как растить свою Силу, как защищать себя, как помогать другим – мне вполне по силам. А они потом научат других таких же. А те ещё. И ещё. Так и пойдёт.

Вот я и стал набирать именно такую группу. И тренировать её не только по самбо, но и учить видеть нечисть и противостоять ей. Такая вот Школа Героев…

Кстати все Команды – это борцы. Я вот – самбист. Ребята из области – вольники. В Питере – дзюдоисты. Вроде ещё какая-то там группа зарождается, но мы пока не знаем точно. Это тоже не случайность. Ты же видел это существо. Понимаешь теперь, что на Той Стороне ударить его, лишить сознания – невозможно. Но ведь его нужно как-то зафиксировать, чтобы браслет прижать. А это – только борьба. Это, так сказать, технический аспект. Во-первых.

Во-вторых, есть еще одна интересная особенность борьбы. Во многих мифах, легендах, сказках борьба всегда считалась оружием богов. Либо оружием против богов… Или она была создана богами. Сумо, например, знаешь? Ну, там дядьки такие, не мелкие? Вот считается, что 2500 лет назад боги Такемиказуки и Такеминаката в поединке сумо бились за право владеть Японскими островами. И таких легенд у разных народов много.

Понимаешь о чём речь? Как бы это напыщенно не звучало, но борьба – это священное оружие против нечисти.

Вот так.

Ну, а что касается нашей Команды, то как только я стал набирать и учить ребят, они с завидным постоянством стали попадать на Ту Сторону. И, соответственно, встречаться с нечистью. Пришлось вот создавать такую  своеобразную Команду и работать уже вместе…

В общих чертах – понятно? А? Жека? - он подмигнул.

Жека, смутно догадываясь, что он неспроста перестал быть «Евгением», улыбнулся и кивнул.

- А тож!

Петрович посмотрел на часы.

- Всё. Сегодня уже поздно. Более подробно начну вводить тебя в курс наших дел с завтрашнего дня. Тренировка в четыре…

- В шесть, - улыбнулся Жека. – Вы же мне говорили, что в шесть.

- Я не ошибаюсь. В четыре. Будешь опять тренироваться с Командой. И не три, а шесть раз в неделю. Сможешь?

У Жеки просто не нашлось слов.