ГЛАВА 5

Жека летел, не разбирая дороги туда, где, как ему казалось, находится выход из этого проклятого места.

Ну, так же не бывает!!! Ну, вот так, чтобы днём, а? И такое? В голове не укладывается! Ведь двадцать первый век на дворе! А тут эти магнитофоны без плёнки. И тётки. С пальцами. Страшнее всего было то, что это было непонятно. В книжках и по телику всегда говорилось о том, что если это, скажем, вампир, то губы у него должны быть – красные, клыки – длинные, и он должен ночью летать и чеснока бояться. Если это призрак, то он должен ночами по замку летать и жалобно стонать.

А это вот – это что такое?

Жека с разбегу вылетел на смотровую площадку.

Всё.

Чтобы вырваться отсюда, оставалось только пробежать мимо тёток с каменными цветами, спуститься по щербатой лестнице и пройти мимо статуй молотобойца и косаря.

Жека резко затормозил.

Ноги на посыпанной крупным песком дорожке заскользили, и он с разгону хряпнулся на бок. По инерции он ещё метр проехал по жесткой как наждак поверхности, обдирая в кровь локоть и бок, но сразу же вскочил.

Площадка была та, да не та.

Надгробный камень, который раньше стоял правее тёток (а с этой стороны входа – левее), теперь находился прямо по центру и перекрывал дорогу.

На камне висела табличка: «Осторожно! Опасная зона!».

Статуи разбрасывающих каменные цветы дам повернулись в его сторону и, казалось, внимательно следили за его движениями.

Да что же это такое-то!!!

- Туда нельзя ходить, мальчик! Видишь? Это опасно!

Жека заорал.

Пытаясь обойти камень, он повернул направо и тут же уткнулся носом в стоящую рядом тётку. Платье у неё было шершавое и грубое, и пахло так, как пахли долго лежащие в кладовке вещи. Она стояла, закинув голову назад, и смотрела сверху-вниз на Жеку. С такого расстояния Жека увидел, что одного глаза у неё действительно не было.

Изо всех сил толкнув её от себя (а точнее оттолкнувшись от тётки – она даже не пошатнулась), Жека рванул в другую сторону, стараясь обойти камень. Как он ни бежал, камень продолжал стоять к нему табличкой «Осторожно! Опасная зона!».

- Мальчик, там опасно. Тебе нужно остаться. Там собачки. Они идут. – тётка подняла руки на уровень одноглазого бледного лица и шевелила своими страшными пальцам, подзывая Жеку.

И Жека услышал, как кто-то, тяжело и часто ступая, взбегает по лестнице.

Силы у него кончились, он сел в пыль и безучастно, не удивляясь уже ничему, смотрел на вход.

На смотровую площадку выпрыгнул Замес.

Глубоко дыша, он запрыгал на месте, поднимая и резко бросая вниз руки.

«Блин, неужели он ничего не видит? Тут же эти», - как-то безучастно подумал Жека.

Замес этих не видел, а вот Жеку заметил быстро.

- О! Смертничек! Да ты, реально, смертничек. Ты чо тут делаешь-то? Тебя Петрович, что? Не предупреждал что ли? – он направился к сидящему на земле Жеке.

Сказать, что Жека уже ничего не понимал, это не сказать ничего. Он огляделся по сторонам. Всё было на месте. Надгробие стояло там, где и должно было быть, тётки не было, каменные цветочницы продолжали разбрасывать предполагаемые цветы на возможных посетителей.

- Эй. Язык проглотил? Чего ты тут забыл, пацан? Ты живой вообще? Или уже того? Голова как, соображает?

И тут Жеку прорвало…

- Я! Тут! Смотрю! Тётки всякие! Статуи башками крутят! Песни про подвиги! Собачки какие-то где-то! И вой!!! Зелёные пальцы! Город ваш проклятый! «Не ходи гулять», «потом объясним»… - басом передразнил он Петровича. – Вы достали меня со своими тайнами уже!!! Понял?!? Куда хочу – туда хожу! А вы все идите на фиг со своей таинственностью!!!

Замес от такого замеса ошалел.

- Эй… Тормози. Ты чего? – потом он внимательно посмотрел на Жеку и, скорее утверждая, чем спрашивая, кивнул головой. – Ты видел?

- Да! – крикнул Жека. – Видел! Что тут у вас такое происходит вообще? Мне кто-нибудь объяснит?!?

- Объяснит. – опять кивнул головой Замес. - Но не я. Завтра Петровичу сам всё расскажи, я ничего не буду. Ты слово нарушил, тебе и отвечать. Получишь, конечно, но сам виноват.

- Да вы заколебали уже со своим «потом», - опять взорвался Жека. – Сейчас рассказывай! – потребовал он.

Замес, не ожидая такой наглости от «мелкого», замялся.

- Да чего объяснять… Я не смогу так. Это Петрович всё по полочкам разложит… Ну, остаться ты тут мог, если бы я не прибежал… Ну, видать, плотно тут тебя накрыло. Особенный ты что ли? Видать, нужен был сильно ему.

- Кому – «ему»?!?

-Месту этому. ВДНХ… Ну, и еще кое-чему… Не. Петрович лучше сможет, поверь. Я б тебе разъяснил, да не смогу так. – Замес, похоже, смутился.

- Ладно, - вздохнул Жека, - а ты-то тут чего делаешь?

- Не видишь что ли? Бегаю. Я тут всегда тренируюсь по вечерам – кросс там, бой с тенью…

- По вечерам?!? – перебил его Жека. – По каким вечерам?!? Сейчас часа два дня!

- Ты с дуба рухнул? «Два часа»… Вечер уже! Полседьмого.

Жека опять сел на землю. Это что же получается? Он тут почти восемь часов уже кукует? А казалось – часа три от силы.

Нифига себе…

Замес наклонился и посмотрел Жеке в глаза.

- А ты со скольки здесь?

- С десяти, - буркнул Жека.

Парень присвистнул.

- Не. Тебя точно по полной накрыло. Из всех стволов прям. - но увидев опять появившееся злое выражение на Жекином лице, поспешно добавил, - Ну тогда Петрович тебе точно всё завтра объяснит.

- А почему ты-то не боишься сюда бегать? Тебя что? Не «накрывает»?

- Потому и не «накрывает», что не боюсь. – подмигнул Замес, - Я же сказал тебе – тренируюсь я тут. У меня уровень другой. Повыше чутка… Ладно. Видать без тренировки я сегодня остался. Пойдем, тебя родители, наверное, потеряли уже. Волнуются. А нам, - выделил он, и Жека вдруг понял, что речь сейчас не про него с Замесом, - лишнее внимание ни к чему. Айда, буду тебя отмазывать…

Дома никого «отмазывать» не пришлось, так как родители задержались после работы. Жека быстренько переоделся, грязную одежду закинул в машинку, разложил папины вещи по местам. Он уже собирался убрать и компас, но что-то его остановило. Стало интересно – сломался он или просто там место было особенное?

Компас исправно держал стрелочку в направлении севера. Не сломался.

Жека достал книгу про выживание, и подумал, что как-нибудь её нужно будет прочитать. На всякий случай. Как раз для подобных. Но потом – сейчас он устал.

После пережитого сегодня как-то и в игрушки не игралось, и телевизор не смотрелся. Однако набрав полную тарелку котлет, он уселся в кресло и включил «ящик». Есть почему-то захотелось жутко. Хотя – почему «почему-то»? С самого утра нежрамши…

По телевизору шла очередная серия «Спауна». Раньше Жека с удовольствием смотрел этот так называемый «мультфильм». Тайком от родителей правда – мама говорила, что там «насилие, на квадратный сантиметр экрана, зашкаливает». Однако сейчас вдруг ему стало противно. Эти квадратные морды, клоун этот мерзкий, кровища… Тьфу. Мерзость. Даже есть расхотелось.

Он пробежался по каналам и нашел какой-то фильм про моряков. Там команда целой яхты и классный индеец помогали мальчику и девочке найти пропавшего отца-капитана. У них была записка на нескольких языках, от которой мало что осталось. И они все теперь пытались расшифровать – где корабль отца ребят потерпел крушение. И, по ходу пьесы, совершали кругосветное путешествие. Фильм был очень старый – где-то тридцатилетней давности, но Жека не заметил, как втянулся. Приключения были здоровские. Надо будет потом сначала посмотреть. А то непонятно – с чего началось и чем закончилось.

…Пришли родители. На вопрос, что случилось с локтём, Жека сказал, что бегал на улице, споткнулся и упал. И злорадно добавил, что если бы он катался на велике, то не споткнулся бы ни за что. На что мама возразила, что если бы он катался на велике, то на асфальте бы оставил не локоть, а голову.

1:0 в пользу старших.

Жека поплёлся в комнату, сильно подозревая, что заснуть он не сможет. А если и сможет, то будет видеть эти проклятые зелёные пальцы. Однако он настолько устал за день, что, несмотря на весь случившийся кошмар, заснул сразу и проспал без снов.

Проснулся он поздно и похолодел. До начала тренировки оставалось всего ничего. Вихрем пролетев по квартире и покидав в сумку вещи, Жека рванул на занятия. Ему повезло – врагов на улице не оказалось, маршрутка подошла почти сразу, и достаточно быстро доехала. Правда, запарившись, Жека забыл, что ему нужно выходить строго на остановке, и попросил водителя высадить его пораньше – у гаражей.

Прыгая по кочкам грунтовки, Жека мчался мимо разноцветных железных коробок. Он уже почти прошёл весь ряд, как вдруг услышал, что кто-то недалеко ругается. Голос показался знакомым, и, прислушавшись, Жека понял, что это ругается Шаманчик.

- Нет. Ты не понял! Я сказал, чтобы брата никто не трогал больше! Я шакалу твоему сказал, всё объяснил. Чего он сразу мне не ответил, а тебя привёл? Сам не может, да? Он пацан или кто?

- Он правильный бродяга, - услышал Жека до боли знакомый голос, и похолодел.

Петюня!

- И он за братву всегда ответ держит. – продолжал привычной скороговоркой Петюня., - А братва за него. А в том разборе ты по любому не прав, Аржан, он один был, а вас двое. И за «шакала» я с тебя тоже должен спросить по понятиям.

- Какие «понятия»? Ты что? Ты в тюрьме сидел, да? Какая тюрьма? Ты школу в этом году кончал!  Какие такие понятия ты говоришь? - Шаманчик, видимо от волнения, стал говорить с каким-то смешным акцентом. – Пацаном надо быть, мужчиной, понял? Брат маленький совсем, первый класс кончал, а он его пинком ударил! За что? За то, что он смеялся не так?

Жека незаметно выглянул из-за гаража.

На небольшой площадке из трёх гаражей, стоящих буквой «П» стоял Шаманчик, которого окружали трое – Петюня, Губан и незнакомый Жеке пацан в грязных адидасовских штанах и футбольной рубашке. Пацан стоял чуть в стороне, и делал вид «я не при делах».

- Какие двое? – продолжал возмущаться Шаманчик. – Семь лет ребёнок со мной – это двое? Что ты говоришь вообще? Всё, пойду я. О чём тут с вами разговаривать? Друг твой за себя ответ держать не может, а ты заступаешься за него! И втроём пришли, - обидно усмехнулся Шаманчик. - Да ты себя позоришь, Петюня!

Видимо упоминание того, что он себя позорит и то, что при «подчиненных» его назвали «Петюней» вывело того из себя. Ну, плюс, авторитет же держать нужно тоже. Неожиданно для Шаманчика, уже собиравшегося уходить, Петюня резко толкнул его руками в грудь. Толчок был очень сильный, почти удар, и Шаманчик, который был на голову ниже Петюни, очень громко влетел в стену гаража.

Похоже, что он такого развития событий не ожидал, и сильно удивился. Но не испугался. А Петюня, для сохранения авторитета, судя по всему, был готов идти до конца. Вдруг Шаманчик заметил Жеку.

- О! Евгений! Давай помогай! Щас мы этих раскатаем! – радостно крикнул он.

Но Жека прирос к месту.

Он не мог себя заставить и шагу сделать вперёд. В животе вдруг стало пусто, ноги ослабли и мелко задрожали в коленках.

- Евгений! - Шаманчик удивленно посмотрел на него.

Но Жека не трогался с места.

Хулиганы тоже оглянулись на Жеку, и на секунду отвлеклись от Шаманчика.

Чем он и воспользовался… Шаманчик, конечно, воспользовался. Не Жека. Жека-то наш стоял и боялся.

Оттолкнувшись плечами и спиной от гаража, Шаманчик прыгнул на левой ноге вперёд, одновременно из всех сил пиная правой Петюню в пузо. Петюня сдавленно ругнулся, схватился руками за живот и чуть присел.

Шаманчик, даже не успев толком поставить эту ногу, оттолкнулся ей же от земли и, опять прыгнув в сторону «хулигана в штанах», влепил ему по лицу уже правой рукой. От души. Видимо накипело. Тот, не успев толком среагировать, получил по мордасам, и, с грохотом врезавшись в гараж, обрушился на землю.

Вся драка мелькала перед глазами Жеки, как слайды.

Вот Шаманчик начинает поворачиваться к оставшимся за его спиной Губану и Петюне.

Вот Губан, прыгнувший в сторону Шаманчика сразу же после того, как Петюня на время вышел из строя, добегает до не успевшего повернуться к нему самбиста и крепко хватает его за шею.

Вот Шаманчик хватается за руку на его шее, повисает в руках Губана, который тоже крупнее его, и поднимает ноги вверх.

Вот Петюня начинает разгибаться после удара Шаманчика.

Вот Шаманчик резко уходит всем весом вниз, на коленки, наклоняясь вперёд, и Губан всей тушей перелетает через него и врезается ногами в тот же гараж, что и первый хулиган, а башкой вспахивает землю.

В этот момент, оклемавшийся Петюня подскакивает к встающему Шаманчику и с разгону пинает того ногой…

Жека начал пятиться задом. «Срочно. В школу. Там Замес. Там ребята. Костяныч. Тренер. Позвать на помощь. Быстрее», - мысли в голове скакали, запрыгивая одна на другую. И он начал разворачиваться, чтобы драпануть… Точнее побежать за помощью…

Последнее, что видел Жека – это то, что Шаманчик успел немного защититься руками, ботинок Петюни прошёл вскользь, не причинив особого вреда, но всё-таки зацепив пацана по носу. Теперь Шаманчик схватился за ногу и, ползая на коленках, пытался то ли свалить Петюню, то ли встать. Петюня же, прыгая на свободной ноге, одной рукой отталкивал от себя Шаманчика, а другой охаживал его по спине и голове.

Пацан в адидасовских штанах (видимо тот, из-за которого разгорелся весь сыр-бор) так и лежал себе спокойненько у гаража. Видно Шаманчик попал очень хорошо. А вот лежавший на нём Губан в этот момент начал шевелиться и вставать…

Громкий хруст щебенки и шум резины в нескольких сантиметрах от ноги заставил Жеку вздрогнуть. Клацнул брошенный на землю Рокхоппер (тот самый, крутянский, из вестибюля школы) и Жека увидел разъяренного как носорог Петровича. Вот, значит, чей он, байк, оказывается. «Петрович-то покататься не даст, наверное», - некстати пришла в голову глупая мысль.

Петрович, с разгону, влепил такого смачного пенделя в удачно расположенный для этих целей зад Петюни, что Жека восхитился. Петюня, разом забыв про Шаманчика, взвился вверх, рванулся вперёд, как нашкодивший кот врезался в гараж, развернулся, и с пробуксовкой по щебню рванул мимо Петровича, оставив своих друзей на произвол судьбы.

- Я ЖЕ ГОВОРИЛ, ЧТОБЫ ТЕБЯ И ТВОИХ ПОДПЕВАЛ ДУХУ ВОЗЛЕ МОЕЙ ШКОЛЫ НЕ БЫЛО!!! – гремел Петрович.

У него было такое страшное лицо, что Жека (вроде бы и не участвовавший в драке на стороне врагов) перепугался не на шутку.

Петрович вихрем подлетел к копошащемуся на земле Губану, который, узрев всё происходящее, закрыл глаза и претворился бессознательным,  схватил того за шкирку и поднял над землёй.

«Ну, ни фига себе – силища», - восхищенно подумал Жека.

Петрович прижал Губана к гаражу так, что ноги его болтались в воздухе, приблизил к нему лицо и прорычал:

- Вам, школота, сказано было раз – на километр не подходить к моим парням??? Ну? Сказано???

Губан что-то невнятное, но утвердительное просипел и повис без движения… Картинка опять напомнила Жеке урок биологии. Там рассказывали, что защититься от медведя можно, если притвориться мёртвым.

Вот очень похоже было.

- Я говорил, что предупреждаю только раз??? Говорил, ну??? – рычал Петрович в рожу Губана. – Так вот. Пеняйте на себя. Увижу еще раз тут – ваши проблемы. ЯСНО?!?

Он гаркнул так, что даже Шаманчик подпрыгнул на месте. Отпустив Губана, Петрович наклонился к валяющемуся виновнику всей заварушки. Губан, бочком-бочком, вдоль стенки гаража, стал пятиться прочь.

- Стоять! – Пресёк его поползновения окрик Петровича. – Нет, ну что вы за люди такие, а? Один своих бросил – убежал. Теперь этот убегать собрался. Стой, жди. – уже спокойным голосом сказал он.

И опять присел над лежащим.

- Как ты его? – повернулся он к Шаманчику.

- Правый прямой. На скачке. Четко в бороду. – отчитался Шаманчик.

- Грамотно уронил. – спокойно констатировал факт тренер. – Ну-ка…

Он перевернул хулигана на спину и стал нажимать на какие-то точки – под носом, на шее, на руках. Пацан открыл глаза и медленно сел. Ничего не понимающим взглядом он окинул всё честное собрание.

- День какой сегодня? – спросил его Петрович.

- Плохой, - ошалело ответил пацан.

- Не. Это понятно, что для тебя он не удачный. День недели какой?

- Вторник.

- Число?

- Двадцать четвёртое августа.

- Звать как?

- А Вам зачем?

- Звать как – спросил? – повысил голос Петрович.

- Слава.

- Нормально, - сказал тренер себе под нос.

Он выпрямился, взял за шкирку этого Славу, как и Губана, легко поднял его вверх и поставил на ноги.

- Вот что. Друг мой Слава. Сейчас ты со своим самым верным другом, - он кивнул на вжавшегося в гараж Губана, - быстро-быстро отсюда уйдёшь. И забудешь как страшный сон и это место, и этих ребят. И вообще – любого из моих ребят.

Он кивнул головой в сторону Шаманчика и Жеки, и показал пальцем куда-то через гаражи, в сторону спортшоклы.

- И ровно то же самое ты передашь вашему вожаку, который как шавка трусливая отсюда исчез и вас бросил, когда жареным запахло. Уяснил?

Слава быстро-быстро закивал.

- А тебе расклад ясен? – он повернулся к Губану.

Тот так же быстро и часто закивал.

- Всё. Пшли отсюда. Оба.

Хулиганы заковыляли прочь.

- Так. Теперь с вами. – Петрович хмуро переводил взгляд с одного на другого.

Как ни странно, но Шаманчик, который в отличие от Жеки показал себя достойно, тоже стоял, опустив голову.

- Ты, - палец Петровича упёрся в Шаманчика, - как второго уронил?

- Ааааай! Он сзади подбежал, за шею схватил, я его с колен в гараж.

- Сзади? А почему ты оставил боеспособного противника за спиной? – строго спросил тренер.

Шаманчик опустил голову.

- И почему этот длинный оказался стоящим на ногах? А? Друг мой. Ты в благородство решил тут играть, да? Противников больше, они крупнее и сильнее физически, а ты благородным стал? Ты же знаешь – как и куда нужно бить в таком случае! Сколько раз повторять – они уже не правы в том, что толпой нападают на одного. Уже! Сразу! И еще более не правы, потому, что старше и больше. За это нужно наказывать. Ясно?

Шаманчик кивнул.

- А первого грамотно уронил, красавчик. И со вторым на захват хорошо среагировал – молодец. Только больше за спиной никого не оставляй, понял? Что с носом?

Шаманчик тыльной стороной ладони вытирал сочащуюся из разбитого носа кровь и размазывал по щекам.

- Ааааа! Пустяки!

- Пустяки – не пустяки, а дуй в школу. Там бинт и перекись, знаешь где лежат – умойся, нос свой подлечи… И ещё. Пацанам о чём было – ни слова. Понял? Сами разберёмся.

Шаманчик покосился на Жеку, кивнул, и пошёл в школу.

Жека стоял, красный как рак, прекрасно понимая, что поступил он очень похоже на то, как поступили эти перцы из гоп-компании Петюни и сам Петюня. Не помог другу…

Но!

Но ведь ему было очень страшно! И ведь он не Шаманчик – он так ловко драться не умеет! Он же не виноват, что вот так получилось! И Петюня этот, если бы на месте Шаманчика был Жека, он бы точно снёс Жеке голову!

Петрович повернулся к Жеке и внимательно смотрел ему в глаза.

- Не сжимайся. Никто тебя наказывать не будет – ты сейчас сам себя наказал так, как ни один взрослый не сможет. Я с тобой просто поговорю и всё. Чтоб ты, так сказать, понимал всю глубину наших глубин… Пошли, присядем.

Он поднял велосипед и не спеша пошёл в сторону спортплощадки школы. Дойдя до врытых в землю покрышек, прислонил велик к дереву, присел и показал пальцем на колесо напротив:

- Присаживайся, разговор долгий будет.

Потом достал мобильник, и кого-то набрал, кивнув Жеке головой – мол, сейчас.

- Аллле. Стёпа? Ты там? Ага… Ты проведи пацанам разминочку, я задержусь чуть… Да… Если меня долго не будет, поработай с ними плотно на проход в ноги… Да… Прямо разберите ошибку, когда на оба колена падают на входе, пусть за опорой следят… Угу… И вариации… Ок… Всё. Отбой.

Убрав трубку в карман, он опять внимательно посмотрел на Жеку.

- Ну? Рассказывай давай.

- Чего? – обалдел Жека.

- Ну как – чего? Как друга в беде бросил. Не помог ему. Как струсил, смалодушничал. Как себя, любимого, пожалел. Как решил, что вместо тебя кто-нибудь другой поможет. Что, не так дело было, скажешь?

Жека опустил голову.

- Ну, Вы же пришли, помогли, - буркнул.

- Эээээ, родной. Я не тебе помог, я Шаманчику помог. Когда человек до конца борется, «на зубах» когда прёт, помощь всегда приходит откуда-нибудь. Либо он сам справляется. Это закон Жизни. Главное – не сдаваться, не падать на колени и стоять. Все испытания нам даются – по силам. Только один уверен в себе, стоит, что бы ни случилось и справляется с задачкой. А второй в себя не верит и сдаётся. Либо самоуверенно лезет куда попало и пропадает.

- Как это?

- Так это. Есть уверенность в своих силах и упорство, а есть неуверенность в своих силах и упрямство. Первое ведет к победе, второе ведёт в больницу.

Но и то и другое – не твой случай. Ты просто испугался. И всё. Я тебя не ругаю, упаси Бог! Просто это факт – ты струсил. И жить теперь с этим не мне, а тебе. А тому, кто однажды сдался, жить сложнее, чем тому, кто стоит до конца. Потому, что победа – это такая же привычка, как и поражение. И всегда побеждать проще, чем каждый раз искать оправдание своей слабости.

Вот так, брат…

Жека вдруг, почему-то, вспомнил про ВДНХ, про тайны эти всякие, и разозлился. Да чего этот Алексей Петрович ему тут говорит? Чего он его учит? Он кто? Папа что ли? Мог бы подробнее про ВДНХ рассказать, тогда бы он такого страху не натерпелся там.

- Да что Вы понимаете вообще? А если этот Петюня потом меня с толпой поймал? Да хотя бы и один? Он старше! И сильнее! Вам-то хорошо говорить – Вы вон какой большой… А если бы меня сейчас побили? Родителям потом Шаманчик будет объяснять нос разбитый? Или Вы?

- «Если бы сейчас» – приехал я. – жестко перебил его Петрович, - И зашугал этих так, что они за километр теперь тебя обходить будут. А вот ты сдался. В сухом остатке всё завершилось более чем хорошо. Но ты вместо опыта побеждать приобрел опыт сдаваться.

Петрович в упор посмотрел на Жеку.

- Подтягивался?

- Аааа… Ну… Я, когда пришёл… Попросил папу… Вот… А он ещё… Это… А во дворе как ни искал – нет.

- Ясно. Не подтягивался. И даже во дворе не искал.

Жека возмутился – как не искал? Он искал!... В окно смотрел… И папа тоже не купил… И вообще…

- Знаешь, чем победитель отличается от того, кто сдаётся? – Неожиданно спросил Петрович Жеку. – Тем, что он всегда ищет выход из сложной ситуации. А проигравший ищет виноватых в том, что его в такую ситуацию поставили. Намёк ясен?

Жека обиженно засопел. Более чем. Крыть нечем.

- Ты вот говорил, что зарядку делаешь… Сколько раз после того ты её делал? Руку на отсечение даю – ни разу. И почему-то уверен, что и до этого – ни разу. Я прав? Прав! По лицу твоему вижу – прав. Нашел, наверняка, кучу оправданий – почему в этот раз не можешь сделать, но обязательно сделаешь «потом», да?

Жека обалдело уставился на Петровича. Откуда он знает?

- Не удивляйся. Просто сценарий, по которому люди делают себя слабыми, всегда один и тот же. Выглядит он примерно так. Надо, но не хочешь? Ищешь причину, по которой можно отложить «на потом». Надо, но страшно? Ищешь причину, по которой ты ни при чём, твоя хата с краю… Только вот соль в том, что «потом» не будет. Есть «сейчас». А с совестью своей лишь вначале спорить сложно. Потом привыкаешь и спокойно относишься к тому, что об тебя вытирают ноги.

Понятно излагаю?

- Понятно. – угрюмо ответил Жека.

Вырисовывалась какая-то мрачная картина. Он что, получается, трус по жизни? И теперь об него все ноги будут вытирать, да? В носу защипало.

- Э! Э! А ну кончай! Чего раскис? Всё не так ужасно. Просто если бы ты сегодня вот, хотя бы раз, дал кому-нибудь из этих «товарищей» - тебе бы сейчас намного проще было. Потому, что победил. В первую очередь – себя. Было страшно, но ты сделал… Вот ты думаешь Шаманчику было не страшно? Думаешь, он не боится? Страшно. Но он делал. Страшно, а делал. Именно так и рождаются герои.

Всем страшно. Кому не страшно – у того с головой не всё в норме… Кстати, Петюне этому и ему подобным – тоже страшно. Поэтому они и обижают тех, кто слабее. Убедить себя хотят, что сильные и не боятся. Но они слабые. Сильный никогда не будет проверять свою силу на слабом. Ему вообще её проверять не нужно – он и так знает, что сильный. Я тебе не только про физическую силу говорю. Я и про Силу Духа. А вот таким, как Петюня – им постоянно подтверждение нужно. Но на том, кто сильнее или равный, им страшно подтверждаться. Вот они и пристают к тем, кто слабее… Ты думаешь, почему они всегда толпой ходят? Боятся.

- А Шаманчик? Он сильный?

- А ты не видел? Он очень сильный.

- Тогда почему Петюня на него полез, если он сильный?

- Ну, не знаю. Видимо какой-то страх оказался сильнее страха наполучать. Он же в курсе был – откуда Шаманчик. А тут, подозреваю, речь шла о его авторитете как вожака  среди его шавок.

Жека слушал Алексея Петровича, и всё больше поражался. Откуда он всё это знает? Ведь действительно – Петюня кинулся на Шаманчика только тогда, когда Шаманчик пренебрежительно отозвался при петюниных пацанах о его смелости. И еще Шаманчик назвал его так, как Петюня не позволял никому из своих. Ну, и тех, кто слабее, наверное.

- Да и трое их было, а Шаманчик один. – продолжал Петрович. – А вот тебя они всерьёз, как достойного противника, не восприняли. Не обидно?

- Обидно, - сжал зубы Жека и засопел носом.

Он очень старался не заплакать. Не хватало ещё тут. Алексей Петрович сидел, смотрел на Жеку и о чём-то думал.

- Ну? Как жить теперь будем, борец? – видимо приняв какое-то решение, спросил он. - Ты ведь всё ещё борец?

- Борец.

- Ну, раз ты борец, тогда слушай. И принимай известие, как борец.

Жека насторожился. Вроде же нормально стали говорить? Нет? Чего тренер такого хочет ему сказать неприятного?

- Сегодня ты на тренировку не идёшь. Приходи завтра. К шести вечера. И ходить ты будешь заниматься теперь со средней группой – три раза в неделю. Эта группа пока не для тебя.

Жека сидел оглушенный. Как же так? Почему? Чем он хуже? За что? Почему так жестоко тренер наказывает-то?

Он беспомощно смотрел на Алексея Петровича.

- Это не наказание, - будто отвечая на незаданный Жекой вопрос, мягко сказал тренер, - я же говорил тебе, что не собираюсь тебя наказывать, потому что в той ситуации ты не провинился. Ты просто сделал свой выбор. Это ни плохо, ни хорошо – это только твой выбор. Понятно?

Тренер внимательно смотрел на Жеку. А Жеке хотелось плакать. Было ощущение, что своим этим выбором он закрыл себе дорогу к чему-то очень важному и интересному. И это ощущение утраты чего-то важного не давало ему покоя.

- Да. Ты сделал выбор. Но сама эта ситуация показала, что ты еще не готов. Ты не хуже, просто не готов… К примеру. Ты захочешь сразу попасть в десятый класс. Примут тебя? Нет. Потому, что ты еще не готов. Так и здесь. Только единственное отличие – дело не в знаниях приёмов. Я тебя уверяю – за год ты бы поднатаскался, и уже бы мог кое-чего и в борьбе, и на улице. Пацанов бы наших штабелями, конечно, не складывал, но проблем бы им обеспечил.

Но тут другое. Эта группа – не простая. Она особая. К ней особые требования и спрос с ребят – тоже особый. И хорошо, что твоя неготовность выявилась именно сейчас, а не… Не в другой ситуации, скажем так. И для тебя это хорошо, и для них. Поверь. Большего я тебе сказать не могу. Опять же – для тебя лучше.

Нос не надо вешать – ты способный. Очень. Только одной способности мало. Нужно ещё и трудиться. А так, глядишь и вернёшься когда-нибудь. Из них из всех у меня с самого начала только Стёпа да Замес выросли. Остальные по пути прибились, - он улыбнулся.

А вот Жеке было невесело. Чувство утраты чего-то важного сменялась злостью на себя, которая, в свою очередь, сменялась обидой на Алексея Петровича, Шаманчика, ребят, Петюню, и весь мир.

- Ну, всё. Я тебе вводные дал. Теперь выбор за тобой. Как ты себя поведешь – как победитель или как проигравший, зависит от тебя.

Всё. Завтра тренировка в шесть. Помни на всякий случай.

Алексей Петрович протянул Жеке свою толстенную ладонь, крепко пожал вялую жекину кисть, прыгнул на велик и укатил к главному входу в спортшколу.

Укатил тренировать пацанов, с которыми теперь Жека может пересечься только случайно.

Или вообще не пересечься.

В этот самый момент Жека вдруг понял, что больше всего он сейчас хочет от души хлопнуть дверью – так, чтобы штукатурка посыпалась и стены задрожали. И уйти на фиг. И гори они все синим пламенем – и самбисты эти, и Петрович, и тайны ихние. За последние дни произошло столько всего, сколько в прежней жекиной жизни не происходило и за год. И он уже, честно говоря, устал. И заслужил отдых.

Жека встал, пнул покрышку, и быстро пошагал домой.

В любом случае – если подходить к вопросу с точки зрения выгоды, страдал он эти дни не зря. Познакомился с участковым, понял, что на ВДНХ лучше не соваться, решил проблему Петюни и компании (то, что они теперь к нему и на пушечный выстрел не приблизятся, Жека был уверен на все сто). Жека шёл, и мысленно загибал пальцы, считая, что он выиграл от этой ситуации.

И вдруг ему стало так стыдно! Стало стыдно так, что он аж противным самому себе стал. Вот будь тут Петюня, Жека бы полез с ним драться, чтобы наполучать по роже – такой он был на себя злой. Люди помогали ему, надеялись на него, учили. Люди считали его своим другом. Подсказывали и поддерживали в трудную минуту. Спасали ему жизнь.  Ведь именно благодаря советам Костяныча он не сошел с ума на этой ВДНХе, а сражался до последнего. А если вспомнить уверенность Петровича в том, что когда человек стоит до конца, то либо он сам справляется, либо ему кто-нибудь приходит на помощь. А Жека там стоял до конца, пока силы не оставили. И сразу же пришел Замес. Значит прав Петрович выходит!

А он тут, понимаешь, бонусы считает – что он смог из всего этого выгадать. Тьфу. Люди к нему всей душой, а он их как источник выгоды просчитывает. Не честно это. Не по-мужски.

А Шаманчик? Ведь он мог бы и не получить по носу, если бы Жека не струсил! Пусть струсить и жекин выбор был, но Шаманчик из-за этого его, жекиного, выбора схватил по носу.

Как теперь он будет смотреть Шаманчику в глаза, Жеке было не понятно. Эту задачку нужно было решить. И прямо сейчас. Ну, не прямо сейчас, а когда тренировка у Шаманчика закончится.

В любом случае – не «потом, когда-нибудь».

Жека развернулся и направился в спортшколу.