ШКОЛА ГЕРОЕВ Начало ПРЕДИСЛОВИЕ Эта загадочная (и даже местами жуткая) история началась в самом обычном городе... Надо сказать, что все необычное и загадочное всегда и случается в чем-нибудь обычном – в родном городе, твоей школе или в соседнем дворе. Вот, например. Привык ты ходить домой мимо гаражей. Даже лазить по ним. И прыгать. Сальтом. В сугроб. А потом – бац! В один из вечеров за тобой начинает гоняться хозяин одного из гаражей. Обычно? Обычно! Ну… Не совсем, конечно, обычно. Но всё же… А вот то, что этот хозяин – толстенький дядька, чуть выше тебя ростом. И то, что скачет этот дядька по гаражам – куда там трейсеру… Вот это уже не совсем обычно. А уж совсем не по себе, когда ты (чудом просто!) убежав от этого странного дядьки, возвращаешься на следующий день, и видишь, что этого гаража нет! Ну, то есть. Не так, чтобы снесли его. А просто там, где был новенький гараж… стоит сарай-развалюха. И раньше оно тут, ты уверен, не стояло. Вот тут уж точно страшно становится. А вот прикинь. Ты каждый день видишь дядек-толстячков ростом с пацана, которые взлетают на гаражи одним прыжком. Которые гоняются за тобой по крышам бесшумно, а новые стальные гаражи за одну ночь превращаются в деревянные сарайчики. Тогда – речи нет. Ничего в этом необычного бы не было… Так вот. История эта началась в обычном городе. Точнее началась она не в этом городе, и намного раньше (о чем другая история). Но для Жеки Князькова она началась именно тут. В обычном городе. Куда Жека переехал с родителями, потому что «папу повысили» и «там все условия, а что тут?». А то, что «тут» – пацаны, с которыми вырос, что бункер они себе построили классный и всё такое прочее, так это никого не интересует. Это, видимо, не «условия». Короче. Жека переехал. И началось… ГЛАВА 1 Началось с того, с что Жека в принципе не любитель перемен. Если всё хорошо, зачем менять? Тем более что для Жеки любые перемены места обитания несут угрозу. Если ты невысокий, кругленький (ну, не толстый, а так… в самом расцвете сил), да еще и букву «Р» не совсем выговариваешь – значит жди беды в новом дворе и классе. А Жека был именно такой. Невысокий и кругленький. То, что он сам себя считал «плотно сбитым» и «коренастым парнем» никак не сказывалось на отношении к нему чужих пацанов. Поэтому, когда Жека выпрыгнул из папиной машины в новом дворе, толпа ледяных мурашек рванула с головы до пяток. Жека увидел компанию из пяти пацанов, которые как-то уж очень пристально разглядывали нового соседа. И пацаны эти были из разряда потенциально опасных – тут не ошибешься. С подобными парнями Жека уже имел неосторожность пообщаться в родном городе. Закончилось это пятью болезненными минутами позора и разбитым мобильником, который Жека уперся, но почему то не захотел отдавать. Больше всего было жалко куртку, очень модную, со значком «три икса» на спине, привезенную папой из какой-то далекой заграницы. У куртки оторвали воротник. С мясом. А еще было обидно, что он не смог схватить и бросить через голову (так же как Крейг Мардок из Теккена) никого из врагов. Потому что, во-первых, тряслись коленки, и так шагнуть, как Крейг перед броском не получилось бы. А, во-вторых, Крейг, всё-таки часто дрался. А Жека нет. И вот эти, новые, пацаны из жекиного двора очень-очень были похожи на тех, старых. Они не катались на скейте, не играли в футбол. Они в принципе ничем не занимались. Просто сидели на заборчике. Щелкали семечки. И пялились на Жеку. Если быть честным – пялились они не столько на Жеку, сколько на процесс разгрузки контейнера с вещами и мебелью. Но и Жеку не заметить было трудно, хотя он очень старался провалиться под землю или оказаться за много километров в другом городе. А тут еще родители… Жека очень любит папу и маму, но иногда они совершают вещи, которые (ну ребенку ясно!!!) делать ни в коем случае нельзя. А когда начинаешь им объяснять, они делают такое лицо – «АхНашСынаОнПодрос», гладят по голове (как маленького!!!) и обещают больше так не делать. А сами делают. Вот и сейчас. Как говорит папа – отчебучили. Во-первых. Мама. Если от взглядов местных пацанов у Жеки спрятаться не получалось, то мама его потеряла. И громко-громко (зачем?) на весь двор (ну зачем???): - Жееее-нееее-чкаааа! Тыыы гдеее, сыыынааааа? Да тут он. А лучше бы – не здесь, а где подальше. Где-нибудь на Луне вообще. Ну, ведь просил же! Ну, говорил! Он – не «Женечка». Он – Жека! Или Женя. И никакая он не «сына». А вот после такого – точно капец. Во-вторых. Папа. Выковыряв Жеку из щели между шкафом и стеной дома, папа попросил пока не мешаться под ногами, «а лучше сходи-познакомься с ребятами вон они сидят». Спасибо, папа! Жека прямо со всех ног мечтает это сделать. Потому и за шкафом прячется. А папа всё продолжает беспощадно искать Жеке друзей. - Сын. Не стесняйся! Может, подружишься с кем, - и подталкивает упирающегося Жеку к компании. - Пап, не хочу! - Сын, ты взрослый парень, а не кисейная барышня. Не кокетничай! И тут же (о, Боже!!!), в сторону местных: - Ребята, примете новенького в компанию? Пихает Жеку в их сторону, и считает свою миссию по налаживанию контактов с местным населением завершившейся. Mission completed… Ну-ну. Вот если бы папа не убрал очки в карман перед тем, как шкафы ворочать, он бы ни за что Жеку в такую компанию не пустил. Младшему лет девять. Старшему – лет шестнадцать. Сидит в сторонке ото всех, на корточках, кепочку на затылок сдвинул. И сидит-то смешно – как будто в лесу в туалет пошел. Смешно-то смешно, а смеяться неохота. Вроде и на земле сидит, а как над всеми словно. И молчит, на Жеку щурится. Остальные примерно жекиного возраста. Ну, может на год постарше. Как птицы на жердочке на оградке расселись и смотрят. Тоже молчат, семечки лузгают. Ждут, когда Жека подойдет. И все смотрят на Жеку. И тут до Жеки начинает доходить, что смотрят они не на него, а на бинокль. Папин бинокль… Перед переездом на новое место папины коллеги подарили ему страшно дорогущий восемнадцатикратный водонепроницаемый бинокль Кэнон со стабилизацией. И всю дорогу Жека развлекался, пытаясь рассмотреть в бинокль окрестности. Правда голова быстро закружилась, но всё равно было прикольно. А вот снять бинокль с шеи Жека забыл. И теперь местные внимательно разглядывали этот похожий на голову робота из мультика аппарат. «Ну, ведь родители рядом!», - тоскливо, с надеждой подумал Жека. Однако эта мысль не спасала от противного ощущения, что желудок превратился в кусок льда и сползает по позвоночнику вниз… А как всё здорово было! Жека уже смирился с тем, что они переезжают насовсем и далеко. Вчера вечером он попрощался с пацанами – рано-рано утром нужно ехать было. С каменными и суровыми лицами настоящих мужиков они пожали друг другу руки и пообещали встретиться следующим летом. Мужики-то суровы, но в носу щипало… Потом Жека полдороги продрых на заднем сиденье. Потом они кушали очень вкусный шашлык в маленьком придорожном кафе, и Жека (по-настоящему, а не с тарелочки) съел целый шампур мяса. Куски были здоровущие, в рот целиком не входили, а Жека был сильно голодный. Он маленькой ложечкой черпал что-то очень острое, намазывал на мясо, кусал, сок тёк по щекам, что-то острое жгло щеки и нос и горело в горле, он ломал руками огромную душистую лепешку, хватал маринованный с киндзой и укропом белоснежный лук, большой стакан с холодным яблочным соком, старался затушить этот огонь, а там мясо, а надо жевать, а рот не закрывается, он проталкивал пальцами куски, глотал, не прожевав до конца, вкусно ведь, а кусков еще много, и лесом пахнет, и ручей рядом, а потом можно тайком и собачке дикой дать то, что уже не влезает… Уффффф. Как, всё-таки, мало нужно человеку для счастья. А потом на дороге были знаки с нарисованными на них лосями и папа сказал, что это специально. Потому что тут тайга, и лоси есть, и волки, и даже медведи. Потом Жека рассматривал в бинокль тайгу. Правда медведей так и не увидел, и голова закружилась, но всё равно – интересно. А когда дорога вышла из леса, вдалеке, внизу, стало видно город. Папа рассказал, что город очень старый и очень большой – второй в области. А самому городу почти 400 лет! Даже крепость есть, и проезжать они будут, как раз, мимо этой крепости. Однако жить (и не надейся на «полазить», сын) они будут в Новом городе, который находится на другом берегу реки. «Новым» он называется потому, что его после Великой Отечественной Войны строить стали. Туда заводы перевезли, чтобы танки собирать для Победы над фашистами. А когда победили, не стали заводы обратно разбирать. Ну, и кто на них работал, должен же где-то жить? А теперь там еще один, новый, завод есть – автомобильный. И тем, кто на нем работает, целый микрорайон построили – с детсадом, школой и бассейном. Бассейн – это хорошо. Можно даже зимой ходить купаться. В родном жекином городе, правда, тоже бассейны были, но далеко… Вот. А, раз папа на этом заводе теперь работать будет, то и жить они будут в этом районе. Правда, как сказал папа, «лет десять в долг, но зато все условия». Старый город стоял на холме и Жеке понравился очень. Во-первых – крепость. Здоровенная, с башенкой. Прямо над дорогой стоит. Там очень удобно засесть с арбалетом и метким выстрелом снять предводителя завоевателей, рвущихся в город на разгоряченных конях. Во-вторых, сам Старый город. Много больших деревянных домов. И все красивые, окна большие, как в сказке. Трамваи старые, красные как пожарные машины. И даже маленькие двухэтажные дома, которых тоже много, Жеке понравились. Он таких еще не видел ни разу. А вниз, по холму, к реке уходили сады. И очень голубей много. А еще из Старого города было видно мост и почти весь Новый город. Слева виднелись всякие трубы с заводов и огромные механизмы, а справа – видно было даже жекин район и высокие красивые дома. Похоже было, будто они на другую планету прилетели – в одном месте огромная тарелка пришельцев, а в другом – межгалактическая база наших. И казалось, что всё рядом. Оказалось – не совсем. Когда переехали мост и повернули направо, ехали еще минут десять. То, что сверху казалось фантастической базой землян, оказалось очень похоже на жекин родной город. Те же серые девяти- и желтые пятиэтажки. Те же люди, те же автобусы. Улицы, правда, шире. Ну, холмы еще. Жекин родной город в степи был, а этот на холмах стоит. И дом их новый где-то наверху стоит – они вверх ехали. Но всё равно – Новый город очень был похож на родной жекин. Только в родном городе у них бункер был, а тут? Тут уже не так интересно. Жека даже загрустил немного – ну ведь то же самое всё, да и крепость далеко. Но когда свернули на дорогу к дому, Жека увидел огромный облупленный щит с надписью «ВДНХ». На щите была стрелка, указывающая в противоположную сторону – к небольшой зеленой горе. - Пап! А что такое – ВДНХ? – Жека что-то такое помнил, но не особо. Папа скосил глаза на щит и усмехнулся: - Ты про это? - кивнул головой папа, - Это, брат, уже история. Выставка достижений народного хозяйства. Это когда отовсюду привозили показывать всякую новую технику, яблоки с твою голову, коз ростом с коня, везде мороженое продавали и газировку. Давно было… А эта выставка не работает уже где-то лет двадцать как. Заброшена она. И папа стал выруливать во двор. Заброшена! Сердце у Жеки затаилось. Недалеко от дома! Заброшенная! Выставка! Эттто обещало приключения… Вот еще бы компаньонов найти, одному не так интересно. Но первых пацанов, которых увидел Жека в новом дворе, компаньонами назвать было невозможно. Даже если очень захотеть. А Жека не хотел совсем… Так прекрасно начинавшийся день, был безнадежно испорчен. Приподнятое настроение улетучилось. Теперь в спине гудела тоска и ожидание чего-то нехорошего. Плечи начинали сутулиться, голова опускалась, а ноги отказывались шагать. Жека постарался изобразить на лице улыбку, но лицо плохо слушалось, улыбка не хотела держаться и норовила сползти. От этого становилось еще хуже – губы плясали так, будто Жека собирался заплакать. Но ничего не поделаешь. Надо идти… (Спасибо, папа!!!) Незаметно вытирая сзади о штаны вспотевшие ладони, Жека подошел к местным. - Жхкха! – аж горло слиплось, – Жека! – кашлянув, представился он, и протянул руку. Рука повисла в воздухе. Местные продолжали молчать, забрасывать в пасти семечки и пялиться на Жеку. - Башка, - вдруг выдал мордатый и губастый пацан. Он выглядел так, будто его кто-то сильно обидел. И поэтому он всегда ходит с надутыми губами. В другое время Жека бы обязательно придумал ему какую-нибудь кличку, например, Губан. Да и для других тоже. Но сейчас ему было не до этого. - Я – Башка, а это – Ржавый. - кивнул губастый на самого младшего. И вся компания заржала. Пошутил, видимо, он так. Ага. Очень смешно. «Блин!», - думал Жека, - «Блин! Ну почему они все везде такие одинаковые?!? Почему они все одинаково говорят и одинаково смеются?». И действительно. Как эти, так и те пацаны из родного города говорили, растягивая букву «А». Они даже умудрялись говорить так, что эту букву было слышно там, где её и нету в принципе. И смеялись, будто блеет козёл – мелко и часто. И вот тут Жека уже отчетливо понял, что добром эта встреча для него не закончится. Был, знаете ли, опыт. - Ты, пацанчик, кто по жизни? – спросил Жеку второй мальчишка. Он был похож на щепку, к которой прикрутили уши и приклеили длинный нос. Буратино, блин (Жека всё-таки умудрялся давать им прозвища). - Слышь? Чо молчишь? По жизни кто? – продолжал допытываться Буратино. – Вот мы – бродяги по жизни, а ты кто такой? - Жека, - сказал шепотом Жека и опустил голову. Местные опять заблеяли. - Чо ты гонишь? Какой «Жека»? Все пацаны слыхали, как тебя матушка назвала, - стал заводиться Буратино. И, тоненько и протяжно, - «Жеееееенечка»! - Лох ты по жизни, понял? – вдруг, почему-то взъярился губастый. – И спрос с тебя будет как с лоха! В этот момент самый младший подскочил к Жеке, и схватил висящий на его груди бинокль: - А чо это у тебя такое? Дай поносить? Ну, чо? Тебе для нормального пацана жалко? Дай посмотреть! Жека вцепился в бинокль и потянул к себе. - Ладно, пацаны, не хипишите! – вдруг подал голос старший парень, который до этого момента продолжал сидеть и наблюдать за происходящим, - Чо, не видите? Совсем пацанчик смущенный стоит! Чо вы так не разобравшись? Я же вижу – нормальный пацан. Жека тебя зовут, да? Жека кивнул. - Эдуард, - почему-то пряча улыбку, представился старший. Вокруг опять заблеяли. - Я вижу, ты, Жека, пацанчик правильный. Но не в курсях – чо тут почем, кто с кем, и кто чей, - чуть склонив голову набок, тихой скороговоркой затараторил Эдуард, - так мы тебе за расклад расскажем. Ты на братву зла не держи – не разобрались они. А то на районе до фига мутных всяких. И зареченские наезжают, и серебряные быкуют… Жека не понял из сказанного почти ни чего. Догадался только, что его по ошибке приняли за чужого – зареченского или серебряного. Кто такие зареченские было более-менее понятно. А вот кто такие серебряные? Точнее – почему «серебряные» и «быкуют»? И за какой такой «расклад» он должен слушать эту белиберду? А еще Жека удивлялся – как этот Эдуард умудряется так долго сидеть на корточках. Ноги же устают! - Такие дела, братан. Опасно тут одному, - за раздумьями Жека упустил часть «речи» Эдуарда, - надо братвы держаться. Братва за тебя в любой разбор впишется, понял? Жека неуверенно кивнул. - А братве надо чо-та жить и чем-то пить, правильно? Жека кивнул более уверенно. Резонно в принципе. Особенно про то, что пить нужно «чем-то»… Ну и, похоже, он ошибся в своих мрачных предположениях. Настроение стало подниматься. - Так что, братан, хочешь свободы по жизни – надо платить. Жека неуверенно улыбнулся: - Да у меня и денег-то нет сейчас. И папа не много дает – так, в школу, на обеды. - Нууууу, братан, - разочарованно протянул Эдуард, - пацанчик, вроде, правильный, а пургу несешь. Это вот у тебя – что? И он кивнул головой на жекину грудь. - Бинокль, - удивился Жека (это же не деньги, и он не жекин, а папин). - Маладца! Бабло, конечно, лучше. Ну, раз у тебя его нет, придется нам взять типа бинокль этот. Опять кто-то перевернул над Жекой ведро с ледяными кусучими мурашами, и они махом промчались по спине и ногам до самых пяток. А живот стал пустой-пустой и захотелось в туалет. - Он же не мой! Он же папин! – Жека всё ещё надеялся, что ребята его поймут, скажут, мол, «извини, братан» и всё это закончится. - Ну, чо ты? Типа отмазки не найдешь? Ну, там, типа, уронил-разбил. Потерял-не нашел. Кончай уже лечить нас! Бабла нет – твои заботы. Жека совсем растерялся. Он оглянулся на свой подъезд, где машину уже разгрузили, а грузчики принялись таскать мебель в дом. Потом посмотрел по очереди на каждого из компании. На подъезд. На местных. Местные, все как один, улыбались и молча смотрели на Жеку. - Да ты чо, братан! - Возмутился Губан, - Ты чо? Прямо щаз думаешь отдавать? – он обиженно надул губищи, - Мы своих не подставляем! Потом отдашь – чо тебе щаз палиться перед предками? Правильно? Жека автоматически кивнул. Он уже ничего не понимал. Он чувствовал только, что всё очень плохо, и возможно будет ещё хуже. И от этого стало так тоскливо-тоскливо! И даже солнце за тучку спряталось. А ещё хотелось подойти к папе и сказать: «Вот. Говорил же – не хочу! Теперь им нужен твой бинокль». А еще хотелось заплакать. А ещё Жека вдруг понял, что никогда-никогда, низачто-низачто он не отдаст этим парням папин бинокль. И пусть весь мир рухнет. А сейчас он повернулся и побрел в сторону подъезда. За спиной опять заблеяли. День был испорчен напрочь. Мысли о неожиданно проявившихся неприятностях не покидали Жеку всё время, пока он помогал родителям таскать вещи… Ну, как. Не мешал таскать вещи, если быть до конца честным. Зная деятельную жекину натуру, уже это было немало. Просто сейчас ему было не до того, чтоб крутиться под ногами родителей и грузчиков. Большая жаба в груди никуда не хотела уходить… Пацаны со старого двора, раз, поймали жабу, и дали подержать Жеке. Жаба оказалась большой, тяжелой, шершавой, и, почему-то, сухой. Она спокойно сидела у Жеки на ладони, шевелила горлышком и не торопилась убегать. Вот сейчас у Жеки и было ощущение, что такая же жаба забралась к нему в грудь и сидит там... Все неприятности были забыты, когда Жека прошелся по их новой квартире. Квартира ему понравилась. Очень. Во-первых – своя комната. В родном городе у них была двухкомнатная квартира, а тут сразу трехкомнатная. И одна из комнат – его! Жека уже прикинул, где будет стоять кровать, а где компьютер. Там даже можно было под потолком велик повесить (он в кино такое видел) в специальной штуке. Места хватало. Только вот велика пока не было. И даже робко не надеялось. Даже в ближайший День Рождения. А вот в угол легко входила какая-нибудь небольшущая полочка. И всех автоботов можно поставить, и оружие красиво разложить. А на стенку возле двери – постеры. Хотя – планируй не планируй, родители опять «лучше него» знают, что и куда ставить. Тем не менее, Жека не терял веры в светлое будущее. Ну и своя комната – это круто, можно и потерпеть неправильно стоящую мебель... А во-вторых – вид из окна. Эт что-то! Квартира на двенадцатом этаже. Из окна жекиной комнаты было видно реку, какой-то парк, немножко Старый город и часть Нового! Сам город сверху был похож на море. Как будто в море большие волны, а на волнах и внизу – кораблики-дома. Это было классно. Потому, что был бинокль, и можно было сверху, как снайпер, следить за действиями предполагаемого противника. Блин. Бинокль… Настроение опять испортилось. Жека прижался носом к стеклу и вертел головой, стараясь рассмотреть всё в подробностях. Приглядевшись, Жека увидел, что парк внизу – не совсем парк, а похоже, что вот то самое ВДНХ. Это ВДНХ – если это оно – располагалось на горке. Внизу горки шла высокая ограда без начала, без конца. Ну, понятно было, что высокая, хоть Жека и смотрел сверху. Дорога к ВДНХ, мимо которой проезжал Жека с родителями, упиралась в ворота с двумя скульптурами. Правда из Жекиного окна они больше напоминали статуэтки из шоколадного яйца с сюрпризом. От ворот начиналась длинная лестница, которая змейкой поднималась в горку и заканчивалась у ног еще одних скульптур. Вся ВДНХа располагалась на макушке горы, и её было не очень хорошо видно, так как там росло много всяких деревьев. Через деревья, местами, было видно какие-то строения и опять скульптуры. Это уже было интересно. Жека подтащил видимо оставшуюся от строителей табуретку – чтоб лучше видно было, достал бинокль. Опять вздохнул, вспомнив сегодняшние события, немножко подумал и открыл окно. Уже поднося бинокль к глазам, он вдруг увидел скачущую по дороге блоху. Ну, не блоху, конечно, это бежал кто-то. Но отсюда бегун был очень маленький. Как блоха. И нужно было срочно выяснить, от кого и куда он бежал. Жека навел бинокль на дорогу, по пути задержав бинокль на скульптурах. Одна из скульптур представляла собой, видимо, рабочего. С огромной кувалдой. Причем – очень похоже – что рабочий эту кувалду не мог поднять, как ни старался. Она намертво приросла к тумбе, на которой он стоял, и не желала взмывать ввысь. От чего рабочего скрючило в три погибели. Вторая фигура была одноруким крестьянином. Точнее, сначала-то он, конечно, был с двумя руками. Это потом рука почему-то отпала… Жека вспомнил знаменитую статую Венеры Милосской, у которой нету двух рук. Но эта статуя до Венеры не дотягивала, так как была мускулистым мужиком. К тому же, одна рука была целая и сжимала какую-то палку. Жека прекратил рассматривать статуи и вспомнил про бегуна, которого до этого хотел выследить. Пошарив окулярами по дороге, он понял, что, рассматривая статуи, упустил «жертву», и теперь ему выцеливать некого. Бегун убежал. Жека вернулся к входу в ВДНХ. Не спеша, ступенька за ступенькой, он стал рассматривать лестницу. Посмотреть все ступеньки не получалось, потому, что их, вообще-то, очень много. Да и некоторых ступенек совсем не было – лестница эта тоже была очень старая, её давно никто не ремонтировал. Начало лестницы перекрывала ржавая цепь, и висел знак «Осторожно! Опасная зона!». Гляди-ка – «Опасная»! Круто. Голова уже начинала немного кружиться, и Жека сразу перелетел биноклем к верху лестницы. Стоявшие там статуи оказались двумя тётками, тянущими руки к когда-то проходившим по дорожке посетителям. Возможно, что таким образом скульптор хотел сказать, что они осыпают посетителей цветами. Однако, похоже было, что гипсовые тётки хотят схватить посетителей и куда-то утащить. Мда. Мрачноватое местечко… Жека уже собирался убирать бинокль, как взгляд его привлекло нечто совершенно не вписывающиеся в картину выставки. Чуть правее одной из тёток он заметил огромную, стоящую вертикально, темно-коричневую плиту. На плите было что-то написано. Жека перевел на неё бинокль и стал внимательно рассматривать, пытаясь разобрать надписи. Надписи было не разобрать. Интересное получается кино…Плита очень была похожа на могилу! Так это выставка или кладбище вообще? Жеке стало немного жутковато. Чтобы доказать себе, что он не боится… (Чего тут бояться, вообще? Всего-то делов – могила меньше чем в километре от дома)… Жека еще раз посмотрел на мрачных тёток, и «спустился» по лестнице к гипсовым мужикам у ворот. Если на лица гипсовых тёток ещё, худо-бедно, можно было смотреть спокойно, то на мужиков без содрогания взглянуть было нельзя. Их лица напоминали лица зомби – открытые рты, пустые глаза. Жути добавляли отбитые носы и потемневшая, местами осыпавшаяся, «шкура». «Безрукий», казалось, не может определиться – кому же можно засветить в лоб палкой, которую он держал уцелевшей рукой. Поэтому-то он и смотрел куда-то вдаль, в сторону, высматривая там потенциальную жертву. «Молотобоец»… Жека чуть не выронил бинокль и не кувыркнулся за ним вниз с двенадцатого этажа. Замахав руками как вертолет, он шлепнулся в комнату на спину и больно ударился локтём… Скульптор, видимо, хотел изобразить напряжение на лице молотобойца. Он же поднимает большую кувалду! Однако получилось, что молотобоец, с гримасой дикой злобы, смотрит в сторону города. Складывалось ощущение, что дай ему только оторвать от постамента кувалду, и он пойдет крушить всё и всех на своем пути. А сейчас молотобоец своими белыми выпученными глазами уставился на жекино окно!

Думаю стоит почитать С. Кинга "Как писать книги". Например там есть хороший совет насчет наречий.

Папаня действительно меня взбесил))) Миссия завершена успешно)) Гопников не описал почти - они будут не важны?

-А вот прикинь. - Я думаю, что лучше будет "а вот представь". Или в этом есть какая-то фишка?

Пасиба, посмотрю - может и правда не совсем удачно. Просто я первую в жизни книжку писал, разгонялся тогда... Кстати у дико популярного Глуховского в Метро 2033 - тоже заметно, как он сначала разгоняется :)

Слишком детальное описание вднха как по мне. "Жека сразу перелетел биноклем к верху лестницы." слово "перелетел" выбивает из контекста - кажется что с окна вылетел А вообще довольно увлекательно написано;) Чувствуется что не проф писатель, но для первой книги очень хорошо.

Спасибо. И за отзыв, и за замечание. Мне вообще очень важно все мелочи учесть, чтоб ничего читателя не цепляло. Так что за это замечание - вдвойне спасибо.

В продолжение поста Юрия: ИМХО, надо меньше сленга, больше литературного языка. Особенно, если книжка для подрастающего поколения. А то получается пародируешь гопников, а авторская речь основывается на жаргоне.

Никита у Вас хороший слог. Пишите интересно читается легко. Вам в любом случае нужно продолжать это дело а с опытом будет получаться лучше и лучше. На самом деле не заморачивайтесь где вы и что не так написали, то что понравится одному может вызвать резкое отторжение у другого. Под всех не построишься, главное что у Вас получается очень красочно передавать эмоции и ощущения главного героя и текст является "живым" а не сухим и застывшим. Все остальное придет с опытом.